Winx Club

Объявление

Добро пожаловать на самый магический форум Winx Club!



Регистрация в игру ОТКРЫТА.

Обязательно прочитать: Правила.



Новостей нет.

Время в игре: Осенний день.
Погода: Прохладно; пасмурно, на горизонте виднеются темные тучи.

Форумные объявления:

Ролевая игра снова открыта. Подробности в теме Новый сюжет. Попытки отыграть.
Если же у Вас есть какие-либо идеи по улучшению форума, то оставьте их в этой теме.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » "Ледяная Звезда"


"Ледяная Звезда"

Сообщений 81 страница 100 из 154

81

Margosha511
Он – солнечный лучик! Ладно, чаще всего он – солнечный лучик, который светит прямо в глаз сквозь щёлку в шторах, когда вы пытаетесь спать, но он всё равно солнечный. (с) Стеклянные Дома

0

82

что-то я подозеваю, что если бы им и удалось достаточно справоцировать Ская, Айси бы серьезно привысила приделы необходимой самообороны...

0

83

))) А то! Именно этого она, по сути, и ждала.

0

84

ну, зато потом пришлось бы за такую маленькую радость долго разбираться с бдительной инквизицией.

0

85

Инквизиторы там сраведливые. Даже не по моральному складу, а в силу технических характеристик оборудования: перед Оком Истины не то, что Аська, даже Дарси не соврет ))) Если бы Скай действительно сам напал, причем в явном неадеквате, и сама ведьмочка (как ни парадоксально) никакого повода к тому не подавала (да и Санька, будь он хоть трижды "трус и подлец", ничего плохого, по сути, действительно никому не сделал) Медведь был? Вы стреляли? Так, стало быть - промахнулись! Претензии есть? - то в чем ее можно обвинить? 0:-)

0

86

***
Душа и сердце - за весну?
Не так уж мало, только, знаешь…
Не понимаешь, что теряешь,
Но быть по слову твоему!

Джем «Сделка»
Your heart turns to stone
She comes at night when you are all alone
And when she whispers
Your blood shall run cold
You better hide before she finds you

Ice Queen (Within Temptation )
Народные легенды лгали – они никогда никого не звала и, тем более, не заманивала в свои владения. В общем и целом, Зимерзла вообще ничего против людей не имела. Гасить огонь, а значит, и нести погибель всему, в чем мерцала оброненная Драконом искорка, делающая живое – живым, было для хозяйки Зимы так же естественно, как для самих людей, например, дышать. И уж точно, без всяких враждебных намерений.
Колдунья не претендовала на жизни тех, у кого хватало ума скрываться от нее в домах, у горящих очагов. Иначе столь хрупкая защита их не спасала бы. Но тем, кто по любым причинам шагнул в пределы ее мира, таким людям дороги назад не было, даже если казалось, что некоторым удалось вырваться.
А были и действительно странные люди, приходившие действительно добровольно, действительно не желающие покидать ее владения. Те, кому по каким-то причинам становилось невыносимо человеческое общество, те, кто искал даже не другой жизни, а просто освобождения от прежней. Второе получали все, первое – действительно особенные, те, кто потом сопровождал ее в обличье огромных белых волков, те, кто действительно нашел для себя новую жизнь в тонком мире, где все со стороны было подвластно лишь гибели. В таких не было больше искры драконьего огня, но иная сила, сила даже более древняя и изначальная позволяла им оставаться живыми, пусть и не в совсем привычном новому миру значении.
По иным законам мироздания Зимерзла должна была когда-то стать справедливой. Но мироздание изменилось, правила были переписаны – поэтому стала только лишь равнодушной. И была названа злом, потому что противоречила самой душе нынешней вселенной – живому Огню. Но в природе все равно оставалось достаточно холода для нее, и людской страх, он же тоже был холодом, пусть и несколько иного вида. Это было одной из причин, по которым колдунья поселилась все же не в каком-нибудь мертвом застывшем мире, а бок о бок с людьми.
Второй причиной было то, что люди помогали иногда развеивать скуку. Когда испытываешь равнодушие ко всему, скука превращается в серьезную занозу. Не всегда удачно, в сущности, род человеческий был довольно однообразен, но иногда, наблюдая за людьми, можно было мимолетом увидеть что-нибудь действительно интересное. И, безусловно, поселившийся среди людей ангел был достаточно интересен – Зимерзла не обманывала его, сказав, что часто следила за ним. Его мотивы были непонятны, его чувства, в том числе и адресованные ей самой, были преимущественно непонятны. Вероятно, это было чуточку больше, чем просто восхищение, восхищение колдунья как раз понимала, как и чувство прекрасного – все признавали красоту хрупких произведений ее искусства: причудливые скульптуры метелей и снегопадов, рисунки морозов, ледяные драгоценности. Все признавали, что она сама прекрасна, даже когда боялись и ненавидели, никуда не могли деться от этого восхищения, что уж говорить о ангеле Ярисе, который не умел ненавидеть, а боялся только за других. Хозяйке Зимы нравилось видеть свое отражение в золотых зеркалах его глаз, нравился, при всей его чуждости и непонятности, этот чудаковатый ангел, нравилась даже его близкая к абсурду вера в то, что даже к такой, как она, следует относиться с привычной для него позиции. Света. С огнем отношения у Зимерзлы не ладились, но против света она, в сущности, ничего не имела. Хотя это было и не совсем естественно, но Яру колдунья искренне желала долгой жизни, ее поразило его сумасбродное решение отказаться от крыльев и от ангельского бессмертия, заперев себя в несовершенное человеческое обличье, и – в этом не было ни малейших сомнений – она совершенно не желала бы чем-то навредить ему. Поэтому и предпочитала держаться подальше, пока это было возможно, ведь ничего поделать со своим воздействием на все живое Зимерзла не могла, а укорачивать его жизнь, которой и без того теперь оставались жалкие десятилетия, не хотела.
Вот только сам Яр отчего-то считал иначе, и этого колдунья тоже не могла, да особенно и не старалась, понять. Он истово, всей душей ждал встречи, она почти слышала это устремление. Даже летом, когда Зимерзла уходила подальше от человеческих поселений высоко в горы, а сам бескрылый ангел, казалось, полностью погружался в какие-то скучные человеческие заботы, даже тогда не было дня, когда он не вспоминал бы о ней. Что уж говорить о зимах, когда сам воздух был наполнен ее дыханием, а у людей появлялось больше свободного времени, особенно по вечерам… Это бесконечное чувство, когда тебя ждут, безмолвно зовут – раздражало. Всему должен быть предел, даже легкомыслию! Ведь Ярису оказывалось недостаточно просто видеть ее, если Зимерзла все-таки появлялась – хотя он знал, что каждое ее прикосновение укорачивает жизнь, знал, что для хозяйки зиму ровным счетом ничего не значат все эти стандартные человеческие знаки внимания… глупо было даже утомлять бесконечным напоминанием, он и сам прекрасно все понимал. Но вел себя так, словно все это ничего и не значило – всего-то раз уточнил, не неприятно ли это ей самой. Ей самой было все равно, однако, наверное, стоило солгать, сделать вид, что будто человеческое тепло ее раздражает, если это заставило бы его быть сдержанней… но в голову почему-то не пришло. Обманывать из соображений заботы, как это не так уж редко делали люди – да и одна из ее сестер неплохо это умела - тоже казалось ведьме совершенно бессмысленным. В общем-то, в ее планы и не входило о ком-то заботиться: если Яру не жаль жизни, как не было жаль бессмертия, что же, это его право. А она… ей не были неприятны его чувства. Ведьма как-то слышала сказку о художнике из мира Мелоди, ухитрившемся полюбить собственную работу – не то картину, не то статую. Наверное, этим любящим не так уж важно, способен ли объект ответить на их чувства. Не Зимерзле было обо всем этом судить.
- Ты как будто бы грустишь, Зимушка…
- Понятия не имею, с чего ты это взял! – кончиками пальцев в рукавице отводя ладонь мужчины от своего лица, ведьма встретилась с ним взглядом. Яр все еще был красив, хотя минувшие пять лет состарили его как десять, если не пятнадцать: волосы утратили цвет густого золота и стали бледно-русыми, вокруг янтарных глаз разрасталась паутинка морщин, выветренных вьюгами и морозным воздухом. Впрочем, даже морщины выдавали в Яре человека, который улыбается гораздо чаще, чем хмурится, а сами глаза и не думали расставаться с солнечной ясностью, словно где-то внутри его сохранился свет утерянных крыльев.
Зимерзла никогда ни о чем не грустила. Если она правильно понимала значение этого чувства, оно было сродни сожалению, в принципе, знакомому ей, хотя и довольно редкому впечатлению. Колдунье не столь уж о многом имело смысл сожалеть, разве что о божественной силе, которая предательски ускользнула от нее и ее сестер – и то лишь потому, что не удалось отомстить тем, из-за кого это произошло, лишь потому, что больше ничего не оставалось. Но даже об этом она никогда не стала бы грустить.
Наверное, Ярис просто был в чем-то сумасшедшим. Даже для ангела. Других причин того, чтобы платить огромной силой и бессмертием за жизни людей, которые все равно, даже если повезет, двух-трех десятков лет не протянут, того, чтобы вдохновенно искать встречи с собственной смертью, чтобы смотреть ей в лицо с таким счастьем, как на мечту – быть просто не могло. Иногда люди искали смерти, считая, будто жизнь к ним еще менее милосердна, но ведьма и таких не могла бы назвать нормальными, кроме того, Яр точно не принадлежал к их числу. Он совершенно искренне любил жизнь, любил мир, любил этих своих людишек – пожалуй, куда сильнее, чем жизнь, мир и, особенно, люди того заслуживали. Абсурдом было сильнее всего этого полюбить смерть. Но постоянное, ровное свечение все равно оказалось слабее лихорадочных вспышек.
Обычно их встречи происходили все же днем. Теми прекрасными зимними днями, когда солнце необычайно яркое, когда чистое небо кажется хрустальной полусферой, а снег и ледяные колье на ветвях деревьев, как никогда, напоминают россыпи драгоценностей. Их общее время – как говорил Яр. Хоть он и был единственным из людей, кто не боялся покидать жилье ночами и кто, до определенного времени, мог все же вернуться после столь неосмотрительного поступка, но даже он понимал, что не следует искушать судьбу совсем уж без причины и без меры. Не вторгался в те владения, что принадлежали ей и только ей, обычно довольствуясь пограничьем.  Но сегодняшняя ночь все же была особенной – у маленькой подопечной Яриса, которая, вообще-то говоря, была уже не такой уж и маленькой, был очередной день Второго Рождения, годовщина ночи, когда только благодаря вмешательству ангела малышка осталась жива. Не смотря на возмущение и обиду самой Авроры, в этом году Яр решил, что в восемнадцать лет девушке гораздо больше подойдет праздник в кругу друзей-одногодков, а вовсе не в его обществе. Последние пару лет тактично не замечать полудетскую влюбленность становилось все труднее, кажется, мужчина из какой-то странной наивности надеялся, что воспитанница сумеет переключить свое внимание на кого-нибудь другого. Благо, хорошенькая блондиночка, в глазах наставника упорно остающаяся милым ребенком, в деревне уже года три как считалась первой красавицей и самой завидной невестой – вот только какая девчонка, обитая бок о бок с самым настоящим, пусть стареющим и с купированными крыльями, но ангелом, станет «переключать свое внимание» на деревенских олухов? Уж точно не считающая себя красивейшей не только в деревне, но и в мире, если не Вселенной, и достойной всего исключительно самого лучшего Аврора!
Яру следовало бы ответить на чувства ученицы. Ведь он тоже любил ее, хотя и не совсем в этом смысле, но отговорка, что Аврора де «ребенок» несколько лет, как утратила состоятельность – в деревнях к восемнадцати годам им всем уже давно положено быть замужем. А самому мужчине это, наверное, помогло бы осознать, что Зимерзла просто по природе своей не может ответить на его чувства, и перестать ждать от нее… непонятно чего.
Треликая богиня, конечно, обладала даром любить. И кому-то из сестер-ведьм эта способность бонусом досталась - старшая из них даже не знала, кому именно из младших так «повезло» - обе были достаточно сумасбродны и непредсказуемы, чтобы хранить где-то в глубине души даже такое. Только ее собственная душа была прозрачной, как лед из особой, очищенной от всего живого воды – в котором уж точно не могло ничего таиться.
- Тебе осталось недолго, - тихо заметила Зимерзла, продолжая разглядывать лицо Яра. Лишняя демонстрация жестокости и бестактности, учитывая, что бывший ангел и сам это знал. Знал, но понимать почему-то не желал.
- Тебя это огорчает? – с горьковатой надеждой спросил он.
- Мне все равно. Но тебе самому не должно быть все равно.
Он ведь тоже был жесток к ней! Как бы хозяйка зимы ни относилась к человеку, она все равно несла ему смерть, так зачем надеяться, что ее это тоже будет огорчать, зачем ждать чужой боли? Только потому, что сам ее испытываешь? Но спрашивать вслух колдунья не стала. Они не раз уже демонстрировали, что говорят словно бы на разных языках, во все вкладывая иное значение, вплоть до прямо противоположных. Вполне могло статься, что он искренне считал лихорадку своей души счастьем, оттого и радовался каждому мгновению, проведенному рядом, мгновению, отнимающему еще несколько месяцев жизни.
- Мне не все равно, Зимушка. Но я не могу ничего поделать, поэтому не вижу смысла сокрушаться.
- Ты не можешь больше жить вечно, но прожить несколько дольше мог бы. Если бы всего лишь держался подальше.
- Такая жизнь стала бы несколько утомительной.
- Я ничуть не хуже смотрюсь издалека. Даже когда ты не видишь меня лично, разве не замечаешь в каждой снежинке, в каждом ледяном узоре? Я… высоко ценю то, как ты умеешь видеть, правда. Мне не так-то легко польстить. Но со всеми этими объятьями лезь к человеческим женщинам – это и безопасно, и куда более естественно!
- Это было бы подло! Да, ты же не понимаешь… но обычная женщина была бы очень несчастна из-за того, что я оставался рядом с ней, понимая, что люблю только тебя. Это было бы все равно, что обманом.
Большинство женатых мужчин, по многолетним наблюдениям колдуньи за людьми, относились к такому куда проще, легко, так сказать, разграничивая понятия, но ангел… ангел он и есть!
- Ты любишь всех людей.
- Это… не совсем одно и то же чувство. Не так уж я уже необходим людям, чтобы жить только ради них. Даже Авроре пора уже учиться жить без меня. Почему же я должен жертвовать счастьем видеть тебя и хотя бы иногда быть рядом ради нескольких лет, которые все равно уже ничего не изменят? Должно быть, это эгоизм, но, став человеком, я могу позволить его себе хотя бы в этом. Я причиняю Авроре боль… когда все закончится, ей быстро станет легче. Наверное, это хорошо, что ты сама ко мне не привязана, Зимушка, и не станешь страдать. Да, конечно, я рад этому.
Какие тут еще могут быть сомнения в его сумасшествии?
- Привязана? Я привыкла к тебе. И со всем эгоизмом, которому человеческий и в подметки не годится, предпочла бы видеть тебя живым как можно дольше. Видеть свое отражение в твоих глазах сквозь призму этого необычного света. Я никогда не могла подумать, что кто-нибудь может смотреть на меня с большим восхищением, нежели я сама – было бы обидно лишиться такого зеркала.
Отступив на полшага, Яр широко распахнул глаза, словно бы в недоумении, и негромко рассмеялся.
- Зеркало? – со странной интонацией переспросил он. – Что же, пускай зеркало. Зимушка, я продал тебе мои крылья и отдал бесплатно душу. Глаза, что какие-то глаза, если ты хоть немного того желаешь – то и они принадлежат тебе.
Колдунья воздержалась от замечания, что отдельно от всего остального даже его необычные золотые очи могут утратить существенную долю своего очарования – научилась хоть немного быть тактичной, не иначе.
Что, в сущности, представляет из себя жизнь Яра среди людей? Вечное служение. Ему благодарны, его любят, им восхищаются, но все равно считают чем-то вроде волшебной полочки для чудес и исполнения желаний. Даже теперь, когда он давно лишился своей магии. Казалось, он счастлив жить этой жизнью – иначе вообще зачем строить ее такой? Наверное, это заложено в сущность ангелов Драконом, а вовсе не является их собственным выбором, раз этот ненормальный при этом отчего-то чувствует себя счастливым только рядом с ней, не умеющей любить и о благодарности имеющей самое смутное представление. Это все, чего он хочет и называет даже «эгоизмом» со своей стороны, поскольку собственные желания иногда отвлекают от роли всеобщей няньки. И несколько лишних лет жизни «не изменят ничего»… а сколько – изменит?
- Можешь, если хочешь, поцеловать меня, - изучающее прищурившись, сказала Зимерзла. – в последний раз. Ты понимаешь? Во всех смыслах - последний.
Ему потребовалось мгновение, чтобы действительно – понять. Только в первый момент ресницы, тоже слегка подсвеченные золотым оттенком, недоуменно дрогнули. Может быть, и все оставшиеся годы его жизни ничего не меняли, может быть гораздо удобнее, чем каждый год видеть его все сильнее стареющее лицо, будет чувствовать этот взгляд постоянно, в собственном горном дворце? Сквозь одну из ледяных глыб…
Видеть ее и хоть иногда быть рядом – что же, эту его просьбу она как раз может исполнить, пусть даже и таким образом.
Непонимание заняло миг, но колебанию не досталось даже этого. Шагнув вперед, бескрылый ангел заключил хозяйку зимы в объятья, словно только этих слов и ждал все это время, пока они вдвоем… в основном, молчали. Слишком мало было понимания, чтобы пытаться вести какие-то беседы. Не так уж много предстояло потерять.
Первое время кожа Яра немного обжигала своим жаром – он постоянно болел из-за этих лесных прогулок и ни собственные лекарские навыки, ни магические способности ученицы не справлялись с хронической простудой, лишь снимая часть симптомов – но тепло стремительно покидало его тело, движения становились заторможенными… только сохраняющий ясность взгляд продолжал как будто жить по отдельности. Почему-то Яр не закрыл глаза… ах, ну да, она же сказала, что хочет их видеть. Наверное, они еще успеют поймать лучи утреннего солнца между заснеженными ветвями деревьев, прежде чем взгляд тоже застынет навечно…
Не особенно сильный, хотя и яростный, толчок заставил Зимерзлу слегка покачнуться от неожиданности и, отстранившись от превращающегося в изваяние Яра, недоуменно обернуться. На фоне светлеющего неба и мохнатых от снега веток, не сводя с нее горящего ужасом и – нет, не злобой, а какой-то отчаянной решимостью – взгляда, стояла куколка Аврора в криво застегнутой шубке из рыжеватого меха и наспех наброшенном на белокурые волосы платке.
- Я… я тебе не позволю!
- Даже если он сам этого хотел бы? – краем глаза косясь на неподвижного мужчину, ехидно уточнила колдунья. Девочка тоже ненадолго перевела взгляд, на несколько мгновений где-то за сиянием решимости мелькнуло отчаяние. Волосы Яра успели покрыться сединой инея, а тонкая корочка льда сковала кожу, распахнутые глаза смотрели в никуда, а на посеревших губах так и застыла счастливая улыбка. Искра жизни в нем еще теплилась, но сонно и нехотя… Как бы ни пришлось начинать все сначала, чтобы лед не получился слишком мутным!
- Это все из-за тебя! – мотнув головой, из-за чего платок окончательно сполз с растрепавшихся волос, отрезала Аврора. – Чары это, обман, морок, какое-то проклятие – не знаю. Но как только ты уйдешь, как только оставишь нас в покое – все будет иначе!
Она, наверное, искренне себе верила.
- В покое? Только ты сейчас нарушаешь покой, деточка, быть может, тебе и следует уйти?
Почему-то ведьма не успела заметить, откуда в руках ученицы Яриса возник золотистый посох с похожим на колесо навершием, словно девчонка извлекла его прямо из воздуха, прежде чем сорваться с места. Ехидно искривив губы, Зимерзла вскинула руку навстречу этому движению: полыхнуло бледно-голубым маревом, воздух словно сгустился от ставшего еще сильнее мороза, словно уже намереваясь перейти в жидкое состояние, сто с воздухом бывало только при очень низких температурах…
Вот только движения Авроры это даже не замедлило. Кажется, колдунья не успела прогнать с лица кривую усмешку, не успела задуматься, как ее сила может словно бы и не действовать… Впрочем, мимолетно увидев золотисто-оранжевое платье с облегающим лифом и струящейся юбкой, как-то оказавшееся на девчонке вместо шубы, от улыбки удержаться было действительно трудно – утонченный вкус Ярис своей подопечной отчего-то не привил. За спиной Авроры дрожали небольшие крылышки, мало похожие на ангельские и вызывающие ассоциацию не с птицей, а с каким-нибудь крупным насекомым. Первые лучи восходящего солнца заискрились на янтарном кабошоне…
«Ненавижу насекомых» - пронеслось в голове Зимерзлы.
А потом хрустнули позвонки тонкой шеи прижатой рукоятью посоха к ближайшему дереву.

0

87

Владлена написал(а):

то в чем ее можно обвинить?

ну, я в том смысле, что от необходимой самообороны легко можно перейти в совершенно лишнее наступление. Хотя, вовремя остановиться не может скорее Шторми.

0

88

родина, не7

увеличить

0

89

ГЛАВА 3. СЕРДЦЕ ЗИМЫ
***
Музыка Вечности, смеха пронзительный глянец,
Тонкий хрусталь обнимает горчащую волю.
Белая Леди сама приглашает на танец,
Белого вальса метель тебя вырвет из боли.

Мартиэль
Айси проснулась от собственного крика. Правда, беззвучного – горло, словно сдавленное в невидимые тиски, не пожелало воспроизвести не то, что вопля, даже хрипа. Рывком сев на кровати, девушка обхватила шею руками и судорожно глотала воздух.
Что за дьявольщина?!
Когда юная ведьма вернулась, товарки то ли уже спали, то ли просто поленились высовывать носы в холл и интересоваться, где это Айси носило так поздно. Оно и к лучшему, конечно, настроения огрызаться сейчас не было совершенно, а попасться сестрам на глаза в чересчур миролюбивом настроении и спустить пару шпилек означало обеспечить их компроматом на несколько недель вперед.
Снегопад застал ведьмочку на полпути к дому. Мягкий, практически теплый, мокрыми крупными хлопьями нежно касающийся кожи и совершенно не похожий на ту хлещущую по щекам колкую вьюгу, которая, наверное, бушевала в это время года в родовых землях семьи фон Норд. Но здесь и такой снегопад иначе как чудом считаться просто не мог.
Бесшумно проскользнув в свою комнату, Айси даже не стала зажигать свет, а вместо этого распахнула окно, на ходу стягивая свитер. В последний день перед Карнавалом Гриффин, внезапно почему-то вспомнившая, что крепостное право уже отменили, милостиво предоставила сотрудникам выходной в формулировке «и чтобы до вечера ноги вашей в школе не было!», поэтому завтра вполне можно было поспать подольше, но, наверное, снег убаюкал ее. Окно ведьмочка так и оставила открытым – если Пеппе сдуру наружу и выпорхнет, с третьего этажа уж как-нибудь даже при своей весьма условной летучести приземлиться. Теперь прохладный ветер колыхал легкие, похожие на паутинчатый узор шторы. Снегопад продолжался, затихший ночной город источал странное синеватое сияние, превращая лениво кружащиеся снежинки в холодные искорки или даже маленькие звездочки. Айси с ногами забралась на подоконник и, с наслаждением зажмурившись, подставила лицо снежинкам. Если погода хотя бы до конца праздников продержится…
- Мамочка?
Вспорхнувшая на подоконник утка совершенно по-кошачьи поднырнула головой под ладонь. Вроде бы, Пеппе в жизни никто, кроме этого дурака Санни сегодня (или уже – вчера?), не порывался гладить – тем не менее, просекла момент и оценила обнаглевшая птица с первого раза.
- Невыносимо неблагодарное занятие – выискивать недостатки в тех, кто тебя любит! - устало пробормотала Айси себе под нос, но глаза все-таки открыла, недовольно покосившись на утика. – Вот ты, ты хотя бы понимаешь своими птичьими мозгами, что тебе рядом со мной не место. Что тебе здесь элементарно плохо! Понимаешь, если тогда тебе хватило ума сбежать с этим рохлей огром! У тебя просто шансов нет выжить в моем мире, ты для такого не-при-спо-соб-лен! Просто не способен дорасти!
Пеппе, пребывающий на седьмом небе от осознания, что в данный конкретный момент на него не орут и пинками не гонят, тихонько курлыкал, выражая полное согласие с чем угодно.
- Ни демона ты не понимаешь, дурацкая птица! – констатировала ведьма, в задумчивости ероша кончиками пальцев мягкие перья на хохолке. – Но с пониманием или без, а выбор у тебя небольшой: либо измениться, либо просто погибнуть. Такова жизнь.
Отпихнув разомлевшую птицу, Айси неохотно слезла с подоконника. Не смотря на то, что свет она так и не зажгла, а небо было плотно закрыто облаками, синеватое сияние снегопада освещало комнату достаточно ярко, чтобы девушка могла рассмотреть каждый уголок. Грани лежащей на тумбочке «звезды» переливались и искрились, словно бриллиант сиял сам по себе – впрочем, это как раз было свойство многих драгоценностей: казаться скучными стекляшками в хорошем освещении, но «оживать», поймав рассеянный лучик в полумраке.
- Вижу, ты нашла мою игрушку… символично по-своему, что она досталась тебе именно из рук этого мальчишки.
В окно дыхнуло уже не прохладой, а настоящим морозом, которого в Магиксе никогда не бывало и, в общем-то, быть не могло. Стоящая босиком на мраморном полу ведьмочка слегка поежилась, хотя холод не беспокоил ее даже на Омеге.
- Добрый вечер, госпожа Зимерзла, - еще не обернувшись снова к окну, но уже заранее зная, что ей предстоит увидеть.
Совсем уж призрачной стоявшая между вздувающихся занавесок женщина не выглядела, но и с живым человеком ее спутать было трудно. Голубоватая кожа словно светилась изнутри мертвенным синим светом, а длинная, шелестящая складками от сквозняка юбка колыхалась над полом рваными краями, не давая понять, стоит ее хозяйка на полу или висит в воздухе над ним. Черты бледного лица были резкими и довольно грубыми, с крупным хищно изогнутым носом и узкой щелью ехидных губ, впрочем, на голубоватой коже совершенно не было морщин и в целом лицо женщины было довольно интересным. Хотя, наверное, это слабое утешение для особы, которая была когда-то потрясающей красавицей!
Какое-то время две колдуньи с почти одинаковым скептицизмом во взглядах рассматривали друг друга.
- Не особенно-то ты гостеприимна, деточка, - наконец насмешливо заметила тень Древней Ведьмы. Айси скривилась.
- А Вас это удивляет?
Зимерзла негромко мелодично рассмеялась.
- Циниками в столь юные годы себя начинают полагать, либо потерпев крах в романтическом увлечении, либо пережив крушение возвышенных идеалов, которые, рушась при столкновении с действительностью, частенько дают идеалистам по физиономии. С высоты своей возвышенности, так сказать.
- Интересно, как им не рушиться, когда узнаешь подробности вроде того, что бывший кумир детства, оказывается, позволяет какой-то малолетней фее из ревности себя прикончить?! – огрызнулась Айси. – Ну и чего ты хочешь?
- Не из ревности, - на несколько мгновений ехидное выражение покинуло лицо Древней Ведьмы, сразу сделав его заметно приятнее. – руководствуясь столь эгоистическим чувством, ей этого просто не удалось бы. Чтобы спасти его. И не стоит проявлять такую непочтительность, мы все же говорим о первой королеве Солярии. А чего я хочу – это мы непременно обсудим! – снова искривив тонкие губы в усмешке, добавила старушка. - Но, может быть, стоит начать с того, чего хочешь ты?
- Предположим, я готова выслушать твои предложения.
В конце концов, выслушать - что бы то ни было - будет не совсем уж бесполезно. Даже просто из любопытства. Общение с этим пустомелей Ватором научило юную ведьму весьма скептически относиться к любого рода обещаниям от разных сверхъестественных существ, поэтому особой заинтересованности Айси демонстрировать не торопилась. Что такого могла бы предложить какая-то тень, запечатанная в сердце Торрентуволлы, пусть и бывшая в древности на треть богиней? Будь у Зимерзлы хоть сколь-нибудь полезные силы и возможности, она воспользовалась бы ими сама.
- Божественной силы обещать не стану, - усмехнулась старушка, то ли читавшая мысли собеседницы, то ли, что куда более вероятно, просто прекрасно знающая, в каком та мыслит ключе. – впрочем, она тебе и не нужна, уж набив такое количество шишек, стоило бы это понять. Вы слишком много оглядываетесь на фей, черпающих свое волшебство из окружающего мира и использующих на манер дубины неандертальца, все начали мерить всего только количеством Силы. А колдовство – это искусство. Все словно забыли о том, что быть ведьмой, в коренном своем значении, означает знать кое-что о мире и вселенной, знать – и это знание использовать для своей выгоды. Различие между волшебницами и колдуньями стали сводить к различиям в манере одеваться!
- Да, да, раньше и снег был белее, и зимы холоднее, и монстры монстрянистее и приключения приключенестее! – Айси раздраженно помотала ладонью. – Если ты явилась ко мне просто поворчать не времена и нравы, извини, у меня нет настроения выслушивать это посреди ночи! У какого-нибудь подъезда на лавочке встретишь больше понимания, если это все…
- Перестань дерзить!
- Иначе?
Зимерзла неприязненно зыркнула на девушку из-под густых поседевших бровей. Глубоко запавшие глаза казались синеватыми огоньками в густой тени глазниц.
- Мне казалось, ты стала хоть немного умнее. Притом, что ты по-прежнему никудышный тактик и чересчур склонна к распальцовке, мне казалось, ты постепенно учишься принимать верные решения…
С каких это пор древние хтонические создания стали употреблять выражения вроде «распальцовки», интересно? На призраков определенно не лучшим образом повлияли годы заточения в, пусть и колдовской, но все же школе, среди преимущественно молодежного контингента!
- Верные – то есть, те, которые зачем-то нужны тебе?
- Тебе нет смысла выискивать внешние источники магической Силы, девочка. Только зря время тратишь. Это прерогатива фей – черпать магию из мира, из стихий. Колдовство должно черпаться из собственной сущности, а не каких-либо внешних источников. Вся Сила, что тебе необходима, с самого начала заключена в тебе самой. В том, что вы здесь, если угодно, называете «душой». Мудрость и знание, умение этой силой распорядиться – вот что принесет настоящее колдовское могущество. То, чего вы просто нахватались по верхам… и то, чем могу поделиться я, возможно, ты пока не представляешь себе, как это на самом деле много.
- Если знания так могущественны, почему они не помогают тебе вырваться из заточения? Иногда их недостаточно, не так ли?
- Иначе я не стала бы приходить к тебе, ведь память – это единственное что у меня осталось. Я лишена жизни и души, соответственно, и колдовской силы.
- Но вы трое уже были тенями, когда уничтожили Домино.
- Боюсь, ты сейчас твое разочарование «кумиром юности» станет еще сильнее… конечно, Даркар наделил нас кое-какой силой, когда призвал, но мир по большей части разрушила ядерная зима. Ты слышала о таком.
- Кажется, на Зените лет двести назад взорвался какой-то там субмолекулярный реактор и пепел не пропускал к планете солнечные лучи, заставив климат сильно похолодать, а выживших людей на полвека под какие-то купола переселиться  – у них тогда еще не знали магии, вот и изобретали разные странные штуки, чтобы чем-то ее заменить. Но при чем здесь зенитские изобретения – на Домино их не использовали. Да и после того взрыва их ученые чего-то там доработали, чтобы больше не взрывалось.
- При том, деточка, что пробудившийся Дракон – сила в сотни раз большая, чем все реакторы Зенита вместе взятые. Когда мы с сестрами добрались до девочки, она что-то почувствовала и инстинктивно потянулась к Дракону за помощью, но еще не могла ни сдерживать его, ни направлять. В мир выплеснулось слишком много Силы, и это вызвало куда более глобальную атомную зиму, чем на Зените когда-то.
Огонь Дракона, превративший планету – его собственный любимый мир – в мертвый кусок льда? Что-то в этом утверждении попахивало абсурдом. И королевский дворец, по такой версии, оказавшийся бы в самом эпицентре взрыва, почему-то стоит посреди снежных пустынь целехонький!  Впрочем, Зимерзла вовсе не обязана была говорить сейчас правду.
Скользнув в глубину комнаты – кажется, она все-таки парила, а не шла, тень древней ведьмы замерла лицом к лицу с девушкой. Ее дыхание щекотало кожу морозом, как тысячи мелких иголочек.
- Поделись со мной жизнью, душей и телом, а я с тобой – знанием и мудростью. В этом союзе мы обе обретем, если не всемогущество, то бесспорно треть его. А при помощи сестер мы могли бы и возродить Треликую Богиню, вернуть во Вселенную правильный миропорядок, вместо этих ущербных черно-белых законов, навязанных Драконом и Фениксом!
- Мои душу и тело? – переспросила, сама едва услышав свой голос, Айси. Только одержимости ей для совсем уж полного счастья сейчас не хватает!
- Как я уже сказала, вы сейчас неверно истолковываете понятие души. Твои личность и индивидуальность не пострадают – я не принесу с собой ничего такого, чем ты сама не обладала бы изначально. Только научу понимать чуть лучше, в том числе, и собственную сущность.
- Я подумаю, - отводя взгляд от синеватых угольков глаз Древней, сухо пообещала Айси. Зимерзла чуть отстранилась
- Подумай, - покладисто согласилась она. – только не слишком долго. Я хочу получить молодое и красивое тело, так что лет через тридцать-сорок, боюсь, ты уже перестанешь устраивать меня.
Ведьмочка сдавленно хмыкнула, оценив масштабы такого «недолго».  Огоньки в запавших глазах старухи засияли ярко, почти до белизны, превратившись из тлеющих холодом синих углей в яркие голубоватые звезды, воздух в комнате сгустился от холода, даже дышать стало немного больно, словно не вдыхая, а с усилием проглатывая его. Холод просочился сквозь кожу и вместе с замедлившей бег кровью струился по жилам. В какое-то мгновение Айси готова была уже забыть свои колебания и согласиться на сделку, поскорее став частью безграничной древней сущности. Ведь холод и тьма царили во Вселенной еще задолго до того, как Дракон принес в нее огонь и свет, а на стыке света и тьмы образовались подвластные Фениксу Тени. Треликая Богиня была древнее самого мироздания и даже частичка ее сущности была несоизмеримо огромна…
Приглушенный вопль, прорвавшийся даже сквозь густую вьюжную пелену, заставил девушку распахнуть глаза и… недоуменно уставиться в мутноватое зеркало потолка, растянувшись на кровати. В все еще распахнутое окно струились лучи утреннего солнца, играющие на стенах и зеркалах всеми цветами радуги, можно было принять саму комнату за огромный бриллиант, внутри которого каким-то образом оказалась. В легком ступоре поднявшись с кровати, Айси на цыпочках пробежала по мраморному полу к окну и выглянула наружу. Небо было ослепительно ясным и ярким, городок после вчерашнего снегопада напоминал огромный торт, щедро политый глазурью и украшенный взбитыми сливками. На подоконнике за ночь тоже образовалась тонкая снежная скатерть.
Пеппе в корзинке не оказалось, наверное, ночь в комнате с распахнутым окном показалась утке прохладной, а от попыток забираться к ней в кровать ведьмочка уже давно его отучила регулярными порциями тумаков.
Где-то внизу, по всей видимости, в гостиной кто-то опять разразился неразборчивым, но крайне эмоциональным ором. Помотав головой, Айси потянулась к небрежно брошенной вчера на одно из жестких белых кресел одеждой, решив спуститься и посмотреть… ну, или поучаствовать – в зависимости от обстоятельств дела. Рассеянный взгляд на миг остановился на переливающемся маленькими радугами бриллианте.
«Ей показалось, что я «научилась принимать верные решения»! Ха, ну как же! Скорее появление в Магиксе этого индюка Санстара напомнило ей о том, как приятно было видеть восхищение в чьих-то глазах, вот старая грымза и решила повторить – за мой счет! А еще болтает что-то…»
Интересно, Древняя Ведьма действительно была здесь, или просто каким-то образом влезла ей в голову, навеяв разговор так же, как и странный сон – воспоминание? Или сон все же был… просто сном?
На первом этаже что-то весело громыхнуло, снова отвлекая от мыслей о пригрезившемся разговоре.

Отредактировано Владлена (2010-07-11 21:11:52)

0

90

:)

увеличить

0

91

"Главное не приемники, а приемственность" (С).

0

92

А почему забыли про этот фанфик? :'( Надеюсь он не заброшен и в скором времени будет продолжение? :blush:

0

93

Нет, не забыла - сейчас над Музиным кусочком работаю. Просто отвлеклась на один вбоквел.

0

94

***
Вы с ней всегда неразлучны,
Клянетесь в любви до смерти,
Но червем быть подкаблучным
Вам так не к лицу, поверьте.

Канцлер Ги "Август"
Муза и Айша засиделись допоздна в небольшой гостиной, разделявшей двухместные комнаты девушек. Было немного неловко, но подруга уверяла, что сама еще ни капельки не хочет ложиться спать, а оставаться совсем одной Музе было жутковато. Почти всегда в тяжелые моменты жизни она оказывалась в одиночестве, наверное, стоило бы привыкнуть и не воспринимать это так резко… но не получилось. Просто до знакомства с Айшей бывали моменты, когда видеть других оказывалось еще невыносимее, чем оставаться наедине с собой. Расслабилась Муза, почувствовав себя частью команды, поверила, что больше не одинока, и как будто забыла, как иногда легко бывает близкого человека потерять. А ведь когда-то, не слишком-то давно, была уверена, что уж об этом не забудет никогда в жизни. С самого детства уверена! И изменила мнение, видимо, исключительно для того, чтобы еще раз получить от жизни по лбу!
- Ну, что такого страшного произошло, я не понимаю! – полуобнимая подружку за плечи, Айша мягко погладила ее свободной рукой по волосам. – Ну, наговорили друг другу опять лишнего, но вы же с ним каждый день по сто раз цапаетесь… что на этот раз особенного?
- Вот именно! – почти уткнувшись носом в кофейную кожу открытого плеча принцессы Андроса,  тихо пробурчала фея мелодии. – По сто раз на день, из-за каждой мелочи! На пустом месте! Я думала, надо просто быть сдержанней, терпеливее, тогда со временем все уладится… но сколько еще для этого нужно времени?! Я просто не выдерживаю. Устаю, срываюсь, просто не могу контролировать свои эмоции – конечно, тут виновата исключительно я сама, но…
- Ни в чем ты не виновата! Ему тоже стоило бы поучиться быть сдержаннее, но Ривен, в отличие от тебя, даже не пытается.
- Если в этом дело, его нельзя обвинить. По себе знаю, что человеку с трудным характером прежде всего самому же и трудно. Думала даже, это помогает нам лучше понимать друг друга… но я не знаю, понимала ли я его хоть когда-нибудь по-настоящему, или просто вообразила себе это. Не может все так вечно продолжаться! Айша?
- Я плохой советчик в таких вопросах. Я очень-очень плохой советчик, - грустно пробормотала мулатка, отворачиваясь. Муза удивленно моргнула. Ей казалось, сейчас у Айши и Офира не было никаких проблем… ну, конечно, за исключением того, что на праздничные каникулы в Магикс юноша приехать не смог – он-то не был студентом, а новоявленного придворного мага Андроса правитель не собирался отпускать в честь праздника, который, кажется, в королевстве тысячи островов и не отмечали вовсе – там был собственный календарь. Наверное, на месте подруги Муза решила бы сама провести каникулы дома… но вообще, о чужих делах порой кажется так легко судить, словно настоящие проблемы бывают только у тебя одной!
Правда, одно несомненно – ни у кого из подруг любимый человек не обладал таким скверным и эксцентричным характером, как Ривен! Девушка признавала, что ее собственный темперамент – тоже не клубника со сливками, но… от обиды это слабо защищало. – Слушай, Ривен всегда был хамом и параноиком, раньше тебя это не слишком смущало. Только не говори, что пребывала в плену якобы любимого «всеми женщинами» заблуждения, что перевоспитаешь его и заставишь измениться! Во-первых, речь о взрослом человеке, во-вторых… тебе не кажется, что изменившийся, пусть даже и к лучшему – не будет уже в полной мере тем, кого полюбила когда-то? Людям, конечно, свойственно меняться, но должен же быть… не знаю, костяк личности, позволяющий при этом оставаться собой. Ты себе представляешь Ривена в роли галантного джентльмена?
Муза издала полувсхлип-полухихиканье сквозь слезы.
- Вот именно! – наставительно одобрила реакцию подруга.
- Когда речь идет о чувствах… по крайней мере, о моих, я ни в чем ни капельки не сомневаюсь. Я люблю его и больше всего хотела бы всегда быть рядом. Но это ведь не все, верно? Как только я задумываюсь о наших отношениях, о каких-то перспективах – получается, что мы не понимаем друг друга, постоянно соримся, а еще он совершенно не может мне доверять! Считает поводом для скандала, если я просто улыбнусь на чью-нибудь шутку, заболтаюсь с кем-нибудь дольше положенного, да просто взгляд задержу… все это же ровным счетом ничего не значит! Но парни – ладно. Даже в чем-то лестно… наверное, должно быть лестно. Можно и потерпеть, я сама не особенно склонна любезничать с малознакомыми людьми, даже наоборот. Но последнее время мне кажется, что ему неприятны все эти новости о моем происхождении из высшего круга Гармонии, и мое участие в предстоящем турнире за титул Маэстро – тоже. Он не говорил об этом, но начинает вести себя нервно каждый раз, когда разговор этого касается. То есть, если его это действительно беспокоит – хотя я не понимаю, почему?! – я не против снять свою кандидатуру. Шансов победить все равно мало, сохранить отношения было бы важнее… но что, если я опять поняла его неправильно и дело в чем-то еще? При такой несдержанности он как-то ухитряется быть демонски скрытным, когда дело касается чувств!
Айша промолчала, да и вопроса к ней в пламенной речи черноволосой феи, пожалуй, не было. Если кого-то и стоило спрашивать, то точно не Айшу.
- Что же… кажется, на Карнавал мы теперь обе идем в одиночестве!
- Хочешь, я тебя приглашу? – коснувшись острого подбородка подруги, задорно подмигнула мулатка. – Серьезно! На Андросе довольно строгие нравы, несовершеннолетним девчонкам запрещено близко общаться с мужчинами – кроме отца и братьев, конечно – у нас на всех праздниках одни девочки танцевали. Соответственно, друг с другом, так что некоторый опыт у меня есть.
- Я подумаю, - слабо улыбнувшись, с притворным кокетством пообещала Муза. Айша театрально прижала к груди ладонь и широко распахнула странные для темнокожей островитянки аквамариновые глаза, кажется, подражая слегка наигранной галантности Санстара. – ладно, спасибо… мне уже гораздо лучше…
«Хотя ясности разговор, конечно, не прибавил ни на грош!» - но, наверное, ей просто требовалось, чтобы кто-то выслушал. Еще пару лет назад Муза ни одному человеку не решилась бы по-настоящему излить душу.
Не смотря на довольно позднее время – подавляющее большинство учениц Алфеи уже мирно спали в своих комнатах – в коридоре послышались шаги, заставившие обеих девушек озадаченно навострить ушки. Определенно ,никому из учениц и даже преподавателей, как стало пости сразу ясно, эти шаги принадлежать не могли – напоминали скорее мерные удары молотом…
- Прям статуя командора! – настороженно шепнула Муза. Как правило, в Алфее даже в не слишком мирные времена было довольно безопасно, но… поневоле испугаешься чего-то, чего совершенно не понимаешь.
Наверное, Айше это тоже показалось подозрительным. Потому что принцесса Андроса с обычной своей манерой, если и опасаться чего-то, то тем более уверенно переть вперед, решительно заглядывая страхам в лицо, высвободилась из объятий подруги и, резко встав, широко распахнула дверь в полутемный коридор.
- И правда – статуя! – на миг замерев на пороге к Музе спиной, потрясенно констатировала она. И тут же, торопливо перешагнув порог, сама скрылась в коридоре. – Блум! Что случилось?
Фея гармонии тоже вскочила, торопливо вытирая лицо тыльной стороной ладони.
Как вскоре выяснилось, метания туда-обратно были явно излишними. Действительно чем-то напоминающий скульптуру драгоценный голем, довольно бережно для столь неуклюжего с виду существа держащий на руках их рыжеволосую подружку, абсолютно точно не имел враждебных намерений, но и торопливости появление эскорта из взволнованных девушек ему явно не прибавило – с тихим каменным поскрипыванием и тяжелым буханьем шагов (странно даже, что никто, кроме них, не выглянул в коридор, посмотреть, в чем дело) ожившее изваяние прошествовало как раз в их гостиную, где аккуратно посадил Блум в одно из кресел, после чего так же неспешно развернулся и с элегантностью небольшого танка попер обратно.
- Спасибо, Стоундор! – слабым голосом пробормотала ему в широкую спину рыжеволосая девушка. – С изъявлениями благодарности в адрес Вашей госпожи, уж простите, повременю, пока не знаю, не поступит ли завтра в полицию заявления, что из ее номера пропала серебряная ложка от фамильного сервиза, а никто, кроме нищей выскочки-стипендиатки уж точно не додумался бы стащить… или еще что-нибудь в этом роде.
На некоторое время остановившись, голем повернул голову и какое-то время изучал Блум непроницаемыми глазами-кристаллами. Насколько Муза знала, каменные создания все понимали и были вполне разумными – не считая полного повиновения создателю – но разговаривать почему-то никогда не умели, оттого общаться с ними, как с людьми, было немного странно.
- Блум, да что произошло? – с нажимом повторила вопрос Айша. – Ты на зомби похожа!
Откинувшись на спинку кресла, огненная фея услало закрыла глаза, подняв иссиня-бледное лицо к потолку.
- Все уже в порядке. Почти полном… завтра загляну к доктору Офелии, только завтра, сил уже нет, да и спят все, наверное…
Офелия преподавала на третьем курсе целительство и одновременно исполняла функции школьного лекаря.
- Блум! – еще раз строго воззвала Айша. – Сейчас же! Если эта кикимора хоть что-то тебе сделала, я ее лично в ближайшем болоте притоплю!
В утоплении Диаспоро, как Айша когда-то не без смущения призналась, у нее тоже был некоторый опыт. Когда ей было лет тринадцать, на Андрос прибыла делегация с Эраклиона, в которой оказался не только король, но и четырнадцатилетний принц Скай, а так же уже формально принятая в семью леди Ди. Видимо, у джемиллийской принцессы уже тогда наличествовала некоторая неприязнь к рыжеволосым девчонкам, Айша точно и не помнила, из-за чего разгорелся конфликт, только то, как фарфоровая куколка во всеуслышание назвала подругу Айши – Энн, как раз рыженькую и голубоглазую, «ведьмой», за что возмущенная островитянка, не сдержавшись, ее толкнула, не рассчитав силы и уронив гостью во внутренний залив двора – довольно глубокий в то время года. На Андросе все жители плавать учились раньше, чем ходить, поэтому и принцессе в голову придти не могло, что ее ровесница, вроде бы, совершенно здоровая физически, может держаться в воде не лучше булыжника… впрочем, наряд Диаспоро, расшитый драгметаллами и камнями, и неплохого пловца утянул бы на дно! Скандала между королевствами удалось избежать, но от родителей Айше влетело за недостойное принцессы поведение по полной программе. Иногда она даже думала, что как раз после того случая отец и решил отослать Энн с ее якобы «дурным влиянием» - о судьбе своей подруги детства Айша так до сих пор ничего и не знала.
- Нет, - не открывая глаз, Блум слабо усмехнулась. – пока похоже на то, что как раз наоборот… На меня опять шлепнулась с карниза сосулька, представляете? Хотя, конечно, второй раз еще не тенденция…
- За ведьмами должны следить, ты знаешь, - не слишком уверенно возразила Айша. – ты уверена, что стоит ждать утра? Может, нам позвать госпожу Офелию сюда, что-то мне не нравится твое состояние…
- Если бы ты видела мое состояние еще полчаса назад, понимала бы, что сейчас оно просто замечательное. Устала просто… не поможете мне в комнату пройти? Боюсь разбудить Флору, а она уж точно начнет суетиться – как-то неохота быть подопытным материалом в ее Целительской практике.
Все еще с крайне скептическим выражением Айша кивнула. Муза честно попыталась внести свою лепту, но помощи от нее не было почти никакой – черноволосая фея была миниатюрной и еще более хрупкой, чем сама Блум, несмотря на худобу, в ослабленном состоянии показавшаяся мелодийке довольно тяжелой. Впрочем, Айша-то как раз прекрасно справилась и без помощи, все, что могла Муза – помочь поудобнее перехватить Блум за пояс, руки рыжеволосой феи забросив поддерживающим ее подругам на плечи.
Заверения о якобы прекрасном самочувствии ей тоже как-то не внушали доверия, но не тащить же огневку к доктору Офелии силой.
А фея ведь и не помнила, чтобы с тех пор, как у них появились энчатиксы, кто-нибудь из подруг или она сама чувствовали себя плохо! В смысле здоровья, конечно… Муза-то полагала, что теперь Целители им не нужны…
- Может, кто-то из вас слышал про эту теорию психотерапевтов, - еще тише пробормотала Блум, сев на свою кровать в освещенной только проникающим через дверной проем из гостиной светом комнате. – ну, что все конфликты между людьми происходят потому, что люди как бы на разных языках разговаривают. Называют одни вещи разными именами или разные – одинаковыми, отсюда непонимание и все такое.  Вроде как собаке хвостом махать – выражение радости, а ворчать – злобы, а коту в точности до наоборот. А я вот чего не могу понять – как тогда отличить человека, с которым просто мыслишь по-разному от… просто сволочи?
- Не вижу противоречия! – в тон тихо буркнула мулатка. – Ведьмы тоже в силу своих характерных особенностей исключительно портят всем жизнь – что, кому-то должно быть легче от того, что это просто отличный от других способ взаимодействия в окружающим миром? По-моему, нет…
- Вот и по-моему тоже, - призналась рыжеволосая фея, растягиваясь на кровати и закрыв глаза. С легким недоумением переглянувшись, Муза и Айша на цыпочках вышли из спальни соседок.
- А ведь такое непонимание может быть и между близкими людьми… никто из которых на самом деле вовсе не сволочь! – запоздало возразила фея мелодии.
- Возможно. Но близкие и нормальные люди гнобить друг друга только из-за разночтений не станут. А посторонние… да мне нет никакого дела, какие у них мотивы и оправдания! Каждый есть то, что он делает.
- Спокойной ночи, - коснувшись кончиками пальцев ладони Айши, тихо сказала брюнеточка. –и спасибо, что выслушиваешь, когда меня переклинивает.
- Перестань, - Айша пожала плечами. – я помогла бы тебе, если бы знала – как, но эти разговоры не помогают ничем. Если для тебя это важно, я всегда готова поговорить о чем бы то ни было, просто, чтобы по-настоящему чего-то добиться, надо делать, а не рассуждать.
- Для меня это важно. Очень.
- Все будет хорошо, Муза. Ты всегда справлялась, справишься и сейчас. Спокойной ночи.
«Очень хотелось бы в это верить».
Техна уже спала, зафиксировав на лице, словно оригинальные очки, что-то вроде половинки металлического кольца, у левого виска помигивающее зеленым огоньком. Называлось изобретение гипновизор и, судя по не вполне понятным разъяснениям, помогало не то записывать свои сны, не то, наоборот, загружать и смотреть желаемые по выбору, как фильмы с микродисков. Впрочем, в исполнении самой киберфеи описание функций прибора длилось где-то сорок пять минут, но за счет понимания, как минимум, процентов пятнадцати слов и терминов, Музе удалось отфильтровать, как ей казалось, основной смысл в довольно лаконичной форме. На цыпочках прокравшись к своей кровати, девушка сгребла с покрывала «змеиный клубок» наушников и нотные черновики, переложив эту кучу на прикроватную тумбочку и мысленно пообещав себе завтра же с утра навести порядок, и тоже улеглась.
Следовало все же расспросить Блум толком, но как, когда та просто на ногах не стояла от усталости?
Разбудил девушку негромкий сам по себе хлопок, за которым, однако, последовал  стук и шелест, по которому можно было интуитивно догадаться даже в полусне, что сложенные на тумбочку вещи теперь весело осыпаются на пол.
- Кико, цыц! – недовольно буркнула Муза… и окончательно проснулась от своего голоса. Техны в комнате уже не было, но, нагнувшись на пол за плеером, наушниками и бумагами, фея не обнаружила и кролика, обычно оказывающегося главным подозреваемым в мелком бытовом хулиганстве. Даже под кровать на всякий случай заглянув, не обнаружила. Пикси тоже не было – должно быть Диджит ушла вместе с Техной, а Тьюн, как это часто бывало, гостила у госпожи Дю Фор, такой же чопорной и утонченной дамы из преподавательского состава, совместно с которой уже больше года порывалась привить Музе великосветский этикет. Черноволосая девушка в упор не понимала, зачем этот «предмет» изучать в магической школе, да и любая манерность казалась ей формой обычного лицемерия, поэтому никогда в этом не блистала, но пикси была неуклонна. Особенно с тех пор, как выяснилось высокое происхождение Музы, якобы обязывающее к соответствующему поведению.
Да и не стали бы ни Тьюн, ни Диджи ничего ронять!
Свесившись с кровати и еще раз собрав разбросанные вещи в более-менее компактную кучу, девушка разогнулась, собираясь вернуть их на место, но только теперь заметила на поверхности тумбочки какой-то странный конверт. Единственным опознавательным знаком было ее собственное имя со старательностью пятилетнего ребенка выведенное печатными буквами, а внутри…
Из общежития Муза вылетела, проигнорировав «доброе утро» кого-то из соседок и на ходу натягивая первую подвернувшуюся одежду – если бы не привычка бросать ее на спинку кресла, где брючки и яркий кардиган первым делом бросились в глаза, стоило вскочить с кровати, наверное, могла вообще про них забыть, вылетев на улицу в ночнушке и тапочках. Впрочем, едва переступив порог, все равно изменила форму, широко распахнув крылья, и вихрем пронеслась над припорошенными ночным снегопадом верхушками окрестного лесопарка, потом над потемневшими водами озера и, наконец, едва не смахнув с балкончиков небоскребов студгородка все наиболее легкое из оставленного там хлама. Только когда дома поредели, пропуская к стоящему немного особняком на окраине города миниатюрному псевдо-замку, покрытому сегодня снегом, словно праздничный пирог сахарной пудрой, фея немного снизила скорость. Совсем немного.
- Не желаешь объясниться?! – весьма оригинально поприветствовала  она взъерошенную сонно хлопающую глазищами Дарси. И болезненно поморщилась, коснувшись кончиками тонких пальцев виска. На левой скуле у нее Муза разглядела ссадину.
- Изыди, психопатка, - тоже проявив редкостную вежливость, пробормотала темная ведьма. Фея в бешенстве заскрипела зубами, встретившись с полным непонимания взглядом – вряд ли даже у этой особы получилось бы прикидываться столь виртуозно, кажется, Муза и правда подняла ее, не позволив окончательно проснуться.  – что ты вообще несешь?
Брюнетка яростно швырнула в нее вскрытым конвертом. От удара фотокарточки, запечатлевшие Дарси в компании Ривена, разлетелись во все стороны. Ведьма слегка отшатнулась.
- Ну и что это? – в заторможенном состоянии и с слегка помятой физиономией изобразить особо ядовитый скептицизм не получилось, хотя все возможные усилия были приложены.
- Я, в общем-то, и спрашиваю, что это! – рявкнула Муза. Оконные стекла за бархатистыми черными шторами жалобно задрожали, а Дарси снова болезненно сморщилась.  Какое-то время ведьма заторможено всматривалась в один из снимков, судя по выражению лица, пытаясь вспомнить, почему изображенные там люди кажется смутно знакомыми. – Ну!
- Не нукай, не запрягла. Бетти! Что вчера было?!
Из-за ее левого плеча выпорхнула помесь крупной пикси и летучей мыши.
- Вчера был девятнадцатый день Тритона, пятница! – бодро отбарабанило существо писклявым на грани ультразвука голоском, заставив Дарси в очередной раз скривиться.
- Спасибо большое! – с сочащейся сарказмом горячностью поблагодарила ведьма. – Но я вообще-то спрашивала, что вчера происходило!
- Тогда так и следовало сформулировать запрос, мистрис! Вчера… ох, для систематизации событий по всем мирам понадобиться некоторое время. Вчера на Земле режиссер И. Стаффи, которого критики уже называют «итальянским Миядзаки» объявил о начале съемок продолжения всемирно известного сериала, с которого, как многие знают, началось его восхождение в кинематографе! – по-дикторски бодро затараторила Бетти. – Напоминаем, что главным сценаристом назначена победительница международного конкурса идей для продолжения истории из России, пока известная исключительно по псевдониму Саламандра, а художественным дизайнером – другая россиянка, Альмарексия. Продюсеры выражают надежду, что международное сотрудничество поможет обеспечить свежее веяние и оригинальность в многолетний проект. Напомним, что, по крайне скудным прогнозам, на первый план в следующем сезоне сериала будут выдвинуты персонажи, ранее остававшиеся…
Фея и ведьма в поразительно единодушном шоке уставились на «мышку». Запал Музы почти полностью испарился от такого возмутительного игнора, хотя, направляясь сюда, она была уверена, что готова придушись Дарси, даже не позволяя себя отвлечь болтовней! Но черная пикси, кажется, оказалась под стать хозяйке – кому угодно в два счета мозги заморочит!
- Чего-чего? Какой еще Стаффи? Причем тут вообще какой-то сериал?! – наконец слегка деревянным голосом осведомилась ведьма.  Бетти пискнула, испуганно выпучив огромные вишневые глазищи и даже слегка шлепнув себя крошечной ладошкой по губам.
- А сие тайна магическая, на этом уровне мироздания разглашению не подлежащая! – быстро пояснила она.
- Сгинь! – на импу, в отличие от незваной феи, окрик подействовал моментально. Выразительно разведя тонкими лапками, та с тихим хлопком испарилась. Муза попыталась сгрести в кучу подугасшие угольки недавнего гнева.
- Это был намек, что ты ничего не помнишь? – язвительно осведомилась она. Дарси молча взъерошила свою светло-каштановую гриву ладонью, другой рукой осторожно прикасаясь к ссадине на щеке. – Может, хватит уже придуриваться?
- Ну и что опять стряслось в нашем дурдоме? Раньше орали исключительно по ночам, теперь и по утрам стали!
Дарси, полуприкрыв глаза тяжелыми веками, щелкнула, заставив рассыпавшиеся карточки аккуратной стопкой прыгнуть себе в ладонь.
С чересчур царственным видом спустившись со второго этажа – очень не хватало хрустального цокота каблучков, но еще не переодевшаяся из синей пижамы ведьма шлепала по каменному полу босыми ступнями – Айси с непроницаемой миной уставилась на Музу.
- А эта что тут вообще делает?
- «Эта», - соревноваться в ядовитости тона было бессмысленно, ведьм этому наряду с колдовством в Торрентуволле учили, но Муза перехватила тон, процедив слова сквозь зубы. – хочет задать парочку вопросов. Думаю, у тебя найдется, чем прокомментировать участившиеся падения сосулек с крыш.
- Ты сама, часом, ни с одной крыши не рухнула? – участливо осведомилась ледяная ведьма. – Что сие должно значить?
- Хватит морочить голову! Снегопад вчера… вернее, уже сегодня – первый в году! С какой стати кому-то было запускать заклинание для очистки крыши?!
- Понятия не имею. Вообще не понимаю, о чем ты сейчас.
- За вами, значит, инквизиторы следят. А за этими вашими… темными пикси?
- И вовсе мы не пикси! – снова взвиваясь над головой Дарси, возмутилась «летучая мышка». – Мы этой мелочи не родня!
- Не намного-то ты крупнее…
- А поговорим лет через триста, кто из нас мелковат! – оскаливая белоснежные зубки-иголочки, предложила Бетти.
- Тихо! – железным голосом потребовала Айси, зыркнув в ее сторону, и снова обернулась к Музе. – Вот что, если у тебя приступ паранойи или какие-то непонятно чем мотивированные подозрения – разговаривай с инквизиторами. Я в любой момент обязана ответить на любой допрос перед Оком Истины. Только учти, я потребую извинений, когда тебе официально подтвердят, что у тебя просто бзик.
Фея снова скрипнула зубами, заглядывая в прозрачные голубые глаза. Светлые и обманчиво кажущиеся ясными, но не менее непроницаемые, чем бархатистые глаза темной ведьмы. В двух осколках стекла можно было больше прочитать, чем в них!
Но ведь обмануть Око Истины действительно нельзя. Айси не держалась бы так спокойно, если бы… В принципе, можно и допустить, что она говорит правду – с этой ведьмой такое иногда все-таки случалось. В отличие от ее сестры!
- А что фотографии? – резко спросила волшебница.
- Какие еще фотографии? – заинтересовалась Айси.
- Действительно, - Дарси, успевшая, пока шел разговор о сосульках, пересечь гостиную, с безмятежной полуулыбкой швырнула стопку в зеленоватые языки колдовского огня в почерневшем от времени камине. – О каких это фотографиях речь, я что-то не уразумею! Ничего такого я не видела…
Захлебнувшись тихим рыком, Муза в пару шагов пересекла комнату и, вцепившись в ворот темно-фиолетового халата, яростно встряхнула Дарси.
- Хватит издеваться, ведьма! Отвечай!
- Я не обязана ничего тебе отвечать, - тягуче напомнила та, даже не пытаясь освободиться. – и, тем более, не обязана говорить тебе правду. Или ты и тут потребуешь проверки Оком Истины? Требуй объяснений у тех, кому есть хоть какой-то резон перед тобой отчитываться, кроме того… все эти твои расспросы, в общем-то, не ко мне! Зачем ты явилась сюда?
Трудно поспорить… незачем. Какие объяснения можно получит у Дарси, которая, если хоть слово правды в жизни и сказала, то перед пресловутым Оком!
- А он, значит, непременно должен сказать правду?
- Что я слышу? – Дарси улыбнулась, заглядывая фее, которая была чуть ниже ростом, в лицо. Хотя на них чары и не действовали, Муза на всякий случай уставилась ей в переносицу, избегая встречаться взглядом. – Значит, ты устраиваешь истерики оскорбленной невинности, требуя заслуженного доверия к себе, а он сам – твоего – доверия не заслуживает? Шармаан!
- Я не обжимаюсь на улице по ночам со всякими! Я вообще повода не давала!
Хотя, неясно, что в глазах Ривена повод для подозрений, ему кажущихся очевидными... Она ведь тоже даже не попыталась узнать, что произошло! Вернее, у него спросить не попыталась… словно ведьме доверяла больше! Проклятье!
Почувствовав, что сумела заставить собеседницу растеряться, Дарси явно приободрилась. Отстраниться она по-прежнему не пыталась, напротив, подняла руку, фамильярно накрутив на пальцы черный локон феи.
- Этот искусственный скальп смотрится совсем, как настоящий! – промурлыкала она. – Очень мило. Ты себе даже не представляешь, как забавно наблюдать за твоими попытками быть женственной и милой! Когда человек, по определению не способный на лицемерие, пытается влезть не в свою шкурку – это такое редкое и эффектное зрелище! Словно надеется перековать что-то в себе, став кем-то другим!
Муза резко шагнула назад. Волосы мягко соскользнули с ладони собеседницы.
- А еще более – смотреть, как ты срываешься: раз за разом, раз за разом…
- Действительно, - отступая еще на шаг, пробормотала фея. – не стоило мне приходить сюда.
- Как приятно, что, перебудив тут всех своим визгом, ты все-таки сочла, что вести себя так не стоило! – закатив глаза, попыталась промурлыкать Айси. И, уже более характерным резким голосом рявкнула. – Но еще приятнее будет, если ты, наконец, избавишь нас от своего присутствия!
- Взаимно! – процедила Муза, решительно направляясь к выходу.
Если только…
- Я почти не сомневалась, что для тебя невыполнимым условием окажется необходимость извиниться, феечка. Даже в случае, когда ты сама понимаешь, что не права!
Если только она еще не успела испортить все окончательно.
В гостинице, где остановились ребята, Ривена не обнаружилось. Не без сопротивления оторванный от ноутбука Тимми, которому непосчастливилось оказаться первым, на кого Муза там наткнулась, какое-то время так заторможено на нее взирал, что девушка уже морально готовилась к уточняющему вопросу «Ривен? Какой Ривен?», но заслуженному компьютерному гению Фонтароссы потребовалось всего несколько секунд, чтобы переключиться с упорядоченного мира двоичных чисел на суровую реальность, где пристают с непонятными требованиями какие-то взбалмошные девицы. После чего юноша даже припомнил, что Ривен собирался в Алфею, поговорить, собственно, с Музой, которая сейчас по неясной Тимми причине находится здесь, подтверждая тем самым суетную нелогичность внекомпьютерной реальности. Покивав с очень понимающей миной, Муза вежливо поблагодарила приятеля Техны и с на редкость дурацким чувством направилась обратно в школу. Милый утренний марафон получился, нечего сказать!
По крайней мере, куда-нибудь пропасть уже из Алфеи Ривен просто не успел. Гризельда, по случаю зимних каникул лишившаяся возможности муштровать учениц на практике боевой магии, но не признающая праздности даже в праздничные дни, сосредоточилась на поддержании дисциплины и порядка среди учениц, никуда на каникулы не разъехавшихся. Даже странно, что вчерашний визит голема обошелся без ее внимания – но вот парень из плоти и крови, кощунственно пытающийся проникнуть в женское общежитие, на такое попустительство рассчитывать не мог, поэтому, к возвращению Музы, строгим голосом зачитываемое объяснение, что она отсутствует и неизвестно, когда вернется, едва успело перевалить за середину. Ривен со слегка страдальческим видом внимал.
- Простите, профессор, похищаю, - вбежав в холл и подхватив юношу под локоть, торопливо сообщила черноволосая фея. – манеры у современной молодежи совершенно никудышные!
Заместительница директора и самоназначенная комендантка с резковатым добродушием хмыкнула и, чопорно поправив очки, удалилась из холла. Оставшиеся в школе на праздники юные феи тоже не показывались в коридорах: одни решили поспать подольше, поэтому еще не вышли из комнат, другие, напротив, уже разбежались, отправившись в город, библиотеку, оранжерею или еще куда-то – так что Муза и Ривен, совсем как минувшим вечером, остались вдвоем.
- Я хотел сказать…
- Я только хотела…
Заговорив одновременно, практически в унисон, оба смущенно замолкли и выжидательно уставились друг на друга. Повисла пауза.
- Сказать чего?
- Лучше сначала ты.
- Договаривай, раз уж начал.
- Но ты тоже собиралась что-то сказать…
- Ривен! Ну, сколько можно упираться и спорить по малейшему поводу?
- Я просто пытался быть любезным! – окончательно сорвавшись, рявкнул юноша.
- Можешь больше не пытаться. Или, по крайней мере, прекратить орать!
- Извини…
- Ты меня извини, я только…
- Да нет, все это исключительно по моей вине началось, а теперь…
- Это мне не стоило…
- Да ты издеваешься, что ли?! – зажмурившись, пронзительно взвизгнула Муза. Снова повисла напряженная пауза.
«Ну вот. Теперь я уж точно окончательно все испортила… извинение это называется! Но он тоже мог бы, по крайней мере…»
Не без опасения открыв глаза, она снова встретилась с колко-синим взглядом юноши. Тот таращился с видом человека, от которого требуют, по меньшей мере, провальсировать по минному полю.
- Муза, послушай… - наконец выдавил из себя Ривен. И замолк, дожидаясь реакции. Девушка молчала, слегка закусив губу, чтобы не сорваться и больше не перебить его, пока не выскажется. Что бы он ни собирался сказать. Выждав пару мгновений, парень, продолжая с опаской на нее коситься, потянулся в сторону и взял с одного из журнальных столиков холла букет из веток вишни, усыпанных белыми и розовыми цветами. – Гм, вот. Флора мне несколько уши пожевала, застав за вандализмом в оранжерее, но зато она что-то с ними сделала, говорит, теперь не завянут, даже срезанные. И…
Фея автоматически взяла букет в охапку и прижала ветки к груди, вдыхая невесомый немного сладкий аромат, такой странный посреди зимы. Наверное, стоило хотя бы «спасибо», но ей было страшно снова сбивать его с мысли. С другой стороны, вдруг он решит, что она дуется и молчит из-за этого?
- Я хотел сказать, что никогда не считал, будто ты недостойна доверия. Ты вообще единственная девушка… нет, не так – ты первый в моей жизни человек, научивший, что доверять другим не только можно, но и нужно. Даже когда возникают какие-то сомнения… Иногда я говорю и действую, не до конца разобравшись в ситуации – трудно просто взять и с какого-то момента вести себя совершенно иначе, чем всю жизнь до того… Мне стыдно, всегда бесконечно стыдно, что я обижаю тебя… обижаю кого бы то ни было, но тебя – в особенности такими срывами. Я начинаю сожалеть практически сразу, а потом опять не могу сдержаться… это, конечно, не оправдание.
- Я понимаю. Со мной такое постоянно, каждый раз думаю, что следует быть сдержаннее, но каждый раз… Ривен, это я должна просить прощения. То, что я наговорила – это был какой-то шантаж. Нет ничего хуже, чем начинать ставить чувствам условия – ты совсем не обязан меняться, что-то в себе ломать, только потому, что мне так было бы удобнее. Я узнала тебя таким, какой ты есть. И… и полюбила таким. Это никогда не будет зависеть… ни от чего не будет зависеть. Каждый раз, когда я начну говорить, что чем-нибудь опять недовольна – просто помни, что на самом деле важно только это. И что я в любом случае хочу всегда быть с тобой рядом. И этот турнир в Гармонии – я ведь прекрасно понимаю, что шансы на победу невелики, просто само участие – тот редкий шанс, на который я еще недавно и рассчитывать не могла. Если тебя это беспокоит, просто скажи мне – на самом деле я почти ничего не потеряю, отказавшись от участия.
- Ни на какой турнир нельзя выходить с мыслями, что «шансы все равно невелики»! – мягко сжав ее плечи в ладонях, горячо возразил Ривен. – Я, может, ничего не смыслю в опере, но хорошо знаю, что такое любые состязания. К тому же это чепуха! Ты же лучшая, естественно рассчитывать на твою победу. Не представляю, кто мог бы стать Маэстро лучше тебя!
Разумеется, ничего не понимая в опере и даже не зная, какие музыканты и певцы участвуют обычно в таких турнирах, можно этого не понимать. Но подобное искреннее заблуждение с его стороны звучало очень приятно. Отпустив плечи девушки, Ривен бережно взял ее лицо в жесткие от постоянных тренировок с мечом ладони.
- Я, конечно, совершенно потерян для высокого искусства, но, наверное, даже в мире Мелоди нужна стража, своя гвардия или что-то вроде того. Даже в мирах, где не принята постоянная собственная армия, без этого не обойтись.
- Я думала, Скай пригласил вас четверых в личную гвардию на Эраклионе.
- Я согласился там служить, только пока ты не закончишь школу. В конце концов, в качестве Маэстро тебе тоже понадобится личная гвардия, которую я к тому же мог бы возглавить, так сказать, по блату, а не оказаться одним из четверых офицеров. Могу я на это рассчитывать?
- Надеюсь, тебя не слишком разочарует, когда на турнире мне ничего не удастся! Но гипотетически – обещаю.
- Ты лучшая. Не важно даже, что будет на этом турнире и чем он закончиться, но ты все равно будешь лучшей волшебницей и самым талантливым даже на своей Мелодии человеком. И… Муза…
- Да?
- Давай поженимся. То есть, - увидев ошарашенный взгляд девушки, Ривен успокаивающе вскинул ладони. – не сейчас, конечно, летом, после твоих экзаменов и турнира на Гармонии. Я просто хотел заранее знать ответ…
- И ты хоть на полутон в нем сомневаешься? – с легкой обидой уточнила Муза. – Ох, Ривен! Ну конечно, разумеется!
Продолжая прижимать к себе букет одной рукой, фея немного неловко обвила другой его шею, сминая многострадальную цветущую вишню, и зажмурилась… но тут же озадаченно распахнула глаза – на мгновение ей показалось, что в легком и немного сладком запахе сакуры мелькнула горькая нотка полыни. На мгновение замерев, она зачем-то уставилась на тонкую царапину, росчерком красующуюся на шее Ривена от острой скулы до самого воротничка стойки. Потом щелкнула пальцами, создав щепотку волшебной пыльцы, и рассыпала ее возле самого его уха, заставив уже и так едва заметный шрамик затянуться. Просто автоматически.
А полынь… наверное, почудилось. Откуда ей взяться посреди зимы или в букете из веток вишни?

0

95

Жесть в симоленде! Ривен с букетом (розочек за неимением сакуры) и Ривен, серенады поющий)))))))))))))))) А Муза со скрипкой - просто кадр очень понравился :)

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

увеличить

0

96

:cool:  любопытно, кто же это изловчился сделать для Музы "репортаж"?

0

97

Сначала я думала, что это кто-то из ведьм, теперь сомневаюсь. Хотелось бы всё-таки узнать кто это был :blush:  и скорей было бы продолжение :flirt:

0

98

Персонажи сойдутся на мнении, что кто-то из имп пошутил. Скорее всего, думаю, Лерка.

Отредактировано Владлена (2010-05-20 16:50:34)

0

99

Надо же, у имп, в отличие от пикси, есть чуство юмора :rolleyes:

0

100

а зефирные бошки я действительно видела в продаже. И это ужас-ужас! :O
***
Почему-то у людей, которым какое-то время вынужденных общаться с ведьмой бурь, постепенно складывалась странная привычка – любой беспорядок первым делом ассоциировать именно с ее персоной. Так повелось с самого детства и Шторми давно прекратила удивляться неисповедимым путям человеческой логики – она вообще такое явление, как логика, не особенно понимала, считая крылатым словечком, обозначающим что-то вроде «ну это же очевидно!». То, что разные люди считают «очевидными» совершенно разные вещи, тоже давно уже не было новостью, так что всякие там логические рассуждения младшая ведьма великолепного трио оставила всяким занудам – благо, с двумя занудами ей всю сознательную жизнь приходится проводить бок о бок. Должны же в этом быть хоть какие-то плюсы, так пусть сестры и ломают голову над вопросом, что логично, а что нет. Шторми же принимала все в окружающем мире, как должное, и – в зависимости от того, насколько ее это устраивало – либо бурно протестовала, либо просто игнорировала.  В силу неуживчивости характера первое случалось чаще… но ведь иначе все было бы чересчур скучно. В отличие от Айси, грозовую ведьмочку вовсе не порадовало бы, начни все и всегда идти точно по плану – импровизировать ей нравилось гораздо больше.
Струны охранных чар, окутывающих дом, второй раз за утро тревожно загудели.  Шторми предпочла бы организовать незваным гостям более эффектное приветствие, нежели просто оповещение о чьем-то визите, однако приходилось довольствоваться тем, что есть. Все равно, наверное, ни один домушник или грабитель в Магиксе не полез бы в домик, где обосновались ведьмочки, даже точно узнав, что там храниться, по меньшей мере, золотой фонд Джемелла – уважительной причины усиления мер не было. Да и обычные визитеры раньше как-то не жаловали, а тут – какой-то проходной двор!
Фея, как обычно, исключительно назло заявилась так рано утром, что Шторми, которая была бы совершенно не прочь принять посильное участие в скандале, просто не сумела оторвать голову от подушки, даже под аккомпанемент воплей вполне узнаваемым, как говорят, «оперным» голосочком. Второе «треньк» раздалось около получаса спустя и, к тому же, на сей раз чары сообщили, что гости пожаловали не к кому-то из сестер, а к ней лично.
С приглушенным рычанием сползая с кровати, грозовая ведьма, не глядя, махнула рукой над стеклянной полусферой. Классический хрустальный шар она постоянно ухитрялась случайно задеть и уронить, а то и шарахнуть по нему, будучи в раздражении, поэтому, устав тратить почти все сбережения на новые шары, предпочла перейти на менее магически совершенный, зато дешевый и более устойчивый «плоскоэкранный» вариант. Мутноватое изображение заставило поумерить свой пыл и даже мысленно отцензурить горячее приветствие в адрес незваных гостей – на крыльце стоял магистр Гельгарт собственной персоной. Соскучился по сотруднице, при виде которой последнее время почему-то начал хвататься за эликсир валерианы и которую всего пару дней назад ультимативно вытурил в короткий отпуск? Маловероятно как-то… Как бы то ни было, Гельгарт был человеком, который, пусть и не самолично, но выплачивал Шторми хоть какую-то зарплату, с ним требовалось быть хоть немного сдержаннее и любезнее. Зря, что ли, она эти нудные сеансы психотерапии в Светлом Камне выслушивала? Правда, сеансов было всего четыре или пять – душевед почему-то сбежал на пенсию вскоре после второго появлении трех сестер в монастыре – но Шторми успела научиться у него нескольким небесполезным вещам. Например, по совету прежде, чем взорваться по очередному поводу, мысленно считала до трех. Ну, или хотя бы до двух. Это значительно улучшило ее взаимоотношения с людьми… по крайней мере, теми, кто еще рисковал с ней общаться.
За спиной Гельграта стоял еще один юноша, показавшийся весьма смутно знакомым, но ведьмочка не смогла вспомнить, откуда.  Впрочем, в паршивом изображении поддельного хрусталя второго гостя и разглядеть толком не вышло. Натянув через голову короткое красное платье, Шторми не без удивления окинула взглядом разбросанную по комнате обувь – почему-то абсолютно все туфли наличествовали в единственном, уникальном экземпляре, хотя покупались определенно попарно! – и, досадливо отмахнувшись, пошлепала в холл босиком. По каменному полу веяло холодком, особенно при приближении к входной двери.
- Что случилось, магистр? – с легкой показушностью зевая в ладошку, осведомилась девушка, когда дверь распахнулась. Кокетливые усики красавца идальго нервно дрогнули, тем не менее он с мрачной решимостью идти до конца сообщил:
- Да, в общем-то, я и пришел поинтересоваться, что произошло.
Чуть отступив, Гельгарт широким жестом продемонстрировал заметенный снегом двор. Городок казался щедро политым взбитыми сливками, словно праздничный торт.
- Арктический фронт с плато за Северными горами неожиданно сорвался с места и, со скоростью реактивного корабля преодолев горы, обрушился на город и окрестности этой ночью. Конечно, прохождение сквозь горный хребет существенно его ослабило – хотя в горах бушевал настоящий тайфун, спровоцировавший обрушение нескольких лавин – только благодаря горному кольцу вокруг долины, мы отделались исключительно снегопадом и резким понижением средней температуры. Но все равно, только к утру удалось стабилизировать ситуацию! Башню северной метеостанции просто смело и обрушило в ущелье, исключительно по счастливой случайности дежурный не пострадал! Поступал заказ на ясную умеренную погоду во время каникул, а это – это совершенно неестественно! Только колдовство может таким образом выворачивать законы природы наизнанку!
- А я причем? – Шторми, на всякий случай, не стала добавлять, что вряд ли стала бы работать с арктическим фронтом – если уж на то пошло, гораздо вероятнее притянула бы тропический, с проливными дождями, живописными грозами и танцующими вихрями. У каждой из колдуний был своего рода именной почерк работы со стихиями. Тем более… - Тем более ведьмы общего профильного образования не имеют возможности глобально влиять на климат – только на погоду довольно узкого участка.
- Ваш дом – второй «стержень», на который был завязан арктический фронт. Поначалу что-то произошло вокруг Торрентуволлы, насколько я понял, выброс энергии, пробудившей его, но потом произошло смещение, и центр перебазировался сюда. Можно сказать, ваш дом был в середине мишени, хотя под удар попала бы практически вся долина.
- А что говорит директор Грифин? – на всякий случай уточнила ведьмочка.
Магистр покраснел - видимо, комментарии старушки не отличались вежливостью и литературностью.
- Слушайте, я не была в школе, я, наверное, с ноября там не была ни разу. Проникнуть сквозь барьер без ведома Грифин невозможно – это общеизвестный факт! Даже если забыть о том, что у нас просто не может быть достаточной силы для чего-то подобного… даже не знаю, как вам объяснить. Колдовство не универсально, у каждой из ведьм есть свой, если угодно, эстетический стиль. Подобное могло бы понравиться не мне, а кому-нибудь вроде сес… - на мгновение озадаченно замолкнув, Шторми набрала в грудь побольше воздуха и, заставив магистра отпрянуть (и навернуться бы ему через перила с крыльца головой в свежеенаметенный там небольшой сугроб, не окажись за спиной более психологически устойчивый молчаливый спутник, на которого Гельград налетел), на весь дом истошно завопила. – АСЬКА! А ну, иди сюда, зараза отмороженная!
Обе сестрички в любом случае, несомненно, подслушивали, но характер у Айси был такой, что любые призывы она, как кошка, исключительно принимала к сведению и только в порядке особой благосклонности могла явиться, если, конечно, не оказывалась занята какими-то своими делами. Маникюром, например. Но Шторми об этой особенности прекрасно знала и нарочно подобрала формулировку, чтобы старшая сестра непременно явилась, по крайней мере, возмутиться, с какой это стати к ней обращаются в подобном тоне.
- Не нукай, не запрягла, - хмуро посоветовала беловолосая ведьма, с царственной напыщенностью возникая в холле. – Доброе утро, господа.
Доброго утра, дня или вечера Айси обычно желала таким непередаваемым тоном, что их вполне можно было вносить в перечень проклятий. Или для достоверности добавить в фразу слово «было»! К счастью для и без того расшатанных нервов Гельгарта, она не стала сопровождать это любезной улыбкой – если язвительность и саркастичность ледяной ведьмы были, в общем-то, вполне обычными, то любезность ее действовала крайне угнетающе. Порой даже и на сестер, хотя с ними-то Айси не манерничала.
Резко развернувшись, Шторми яростно вцепилась ей в плечи – беловолосая сестричка была немного выше ростом – и принялась трясти.
- Доброе, да? Если меня из-за тебя уволят, я тебе… все утра – исключительно добрыми! Где ты шаталась вчера почти всю ночь?! Ты ведь еще не вернулась, когда я легла! Какого демона ты затеяла? БЕЗ МЕНЯ?! – последнее прозвучало почти с истерическим отчаянием. Конечно, у Айси и Дарси, как у преподающих аспиранток, был свободный пропуск в Школу, а грозовая ведьмочка действительно не смогла бы туда проникнуть незамеченной – но если эти две гадюки решили повеселиться, а ее не пригласили… даже слова ей не сказали… При одной мысли хотелось не просто передушить всех своими руками, а по-детски разрыдаться от обиды. Не доверяют ей из-за слабых результатов по коварству и интригам? Сильной стороной Шторми была боевая магия - сестры прекрасно дополняли друг друга, как и положено триумвату, а сама она, по правде говоря, считала именно свой Дар более полезным и важным. Но если они решили работать тайно… хотя – ничего себе «тайно»!
- Ничего я не делала! И в Торрентуволле вчера не была, - ворчливо процедила Айси, пытаясь высокомерно стряхнуть руки со своих плеч, но Шторми не отпускала. – Сегодня что, по календарю день каких-то нелепых обвинений, все как сговорились!
- Тогда где ты была так поздно?!
- Не твое дело!
- Раньше у нас все дела были на троих общие! – ревниво возмутилась младшая колдунья, напрочь забыв о двух случайных зрителях. – Говори немедленно!
Айси закатила глаза, пытаясь изобразить взгляд бесконечного терпения, однако во время мелкой тряски эффект от него был не тот – сосредоточенности не хватало.
- Это ты хоть иногда помедли, прежде чем что-то болтать или делать, бешеная! Стала бы я терять время тут с вами, двумя ослицами, если бы моей Силы хватало бы на что-то подобное?! Да эта гнусная долина уже сама была бы арктической пустыней – и ветров с плато не требовалось!
Повисло затянувшееся молчание, Шторми даже прекратила попытки встряхивать сестру. В наступившей тишине, бодренько шлепая по каменному полу, мимо двух замерших ведьм проковылял пухлый пингвин-подросток. Довольно крупный, но еще не сменивший мягкое оперение на гладкое, похожее на черно-белую чешую, какое бывает у взрослых птиц. Да и оттенок перьев был странным и одновременно смутно знакомым – с фиолетовым отливом. Миновав столь остолбеневшего Гельгарда и его с самого начала стоявшего столбом и не выразившего сейчас никакого удивления спутника – словно у того всю жизнь молодые пингвины под ногами путались! – нырнул с крыльца в снег и радостно замолотил крыльями.
Еще более ошалелое молчание продолжалось…
По коридору, цокая коготками и заливисто тявкая, пролетел Гром, почти полностью повторив маршрут и тоже спрыгнув с крыльца в снег, однако барахтаться там не стал, а беззлобно – судя по молотящему пропеллером хвосту – атаковал пингвина, заставив того, не смотря на превосходство в росте и весе, пораженчески хлопнуться на спину и с до боли знакомой интонацией завопить.
- Мамочка!
Айси вздрогнула. Миндалевидные ярко-голубые глаза постепенно становились совершенно круглыми, впрочем, сама Шторми сейчас, наверное, выглядела не менее потрясенной.
- Сигел, прекрати немедленно безобразничать, - негромко потребовал до сих пор молчавший спутник магистра Гельгарда. Щенок приподнял одно ухо, вслушиваясь, после чего, оставив в покое пингвина, потрусил вверх по ступенькам, к юноше. Сигел? Реакция самого пса могла бы ничего не значить, он и за ведьмой увязался, совершенно ее не зная, но почему?.. – Мало того, что сбежал куда-то, а теперь еще и ведешь себя подобным образом.
На слова Сигел-Гром не обратил ни малейшего внимания – голос незнакомца был почти начисто лишен эмоционального окраса, на который обращают первоочередное внимание все животные, так что ни неодобрений, ни, наоборот, похвалы там щенок почувствовать просто не мог бы. Помахивая хвостом, пес остановился у ног юноши и коротко тявкнул. Тот, нагнувшись, подхватил его в ладони.
- Гнусный предатель! – с чувством припечатала Шторми. Барометр настроения погодной ведьмочки в ускоренном темпе пополз вниз, приближаясь к тотальному человеконенавистнечеству. Не слишком вежливо отпихнув с пути магистра Гельгарта, девушка шагнула к незнакомцу тоже перехватив Грома ладонями, потянув на себя, пока еще довольно мягко. Щенок снова оживился и замолотил толстыми лапами по воздуху. – И вообще, это еще доказать надо, что это он у тебя сбежал. И вообще сбежал! А даже если и он, все равно я возвращать не обязана!
Визави, однако, даже в лице не изменился. И ладоней не разжал. Окончательно взбесившись, что ее то ли игнорируют, то ли не принимают всерьез, ведьма рванула сильнее. Щенок испуганно заорал и вцепился зубами в ладонь – юноше, который удерживал его ближе к голове и оказался в более непосредственной досягаемости. Тот моргнул, не издав ни звука и опять ни капельки не изменившись в лице. От изумления бешенство Шторми поутихло.
- Ей! – перестав дергать бьющегося в визгливой истерике Грома, девушка с легким испугам помотала растопыренными пальцами перед лицом гостя. – Ау! Ты в порядке? Твоя рука…
- Ах, это, - немного очнувшись от своего ступора, молодой человек поудобнее перехватил щенка здоровой ладонью и с едва заметной тенью досады рассмотрел ладонь второй. С пальцев сбегали несколько струек крови. – не стоит беспокоиться.
- Я вовсе и не беспокоюсь! Странный ты какой-то…
Настроение скандалить, к некоторому огорчению ведьмы, пропало. С тем же успехом можно было на что-нибудь неодушевленное наорать, честное слово!
Гельгарт приглушенно кашлянул, пытаясь вернуть внимание к собственной персоне, однако попытка эта была крайне неохотной, поэтому и покашливание получилось невыразительным.
- Значит, вы ничего не знаете о том, что произошло с этим арктическим фронтом? – слегка разочарованно уточнил магистр. – Дамы, напоминаю, что я в любой момент могу потребовать проверки в Инквизиции, для нас всех было бы лучше до этого не доводить…
- Становитесь в очередь! – резко посоветовала Айси, отпихивая ногой пингвиненка, который пытался в поисках сочувствия взобраться к ней на руки. Попытки ледяной ведьмы изображать на лице невозмутимость выглядели крайне недостоверными, особенно в сравнении с пока безымянным помощником магистра – этого юношу вполне можно было законсервировать для истории в качестве эталона невозмутимости. А можно было и не консервировать – различия между стояниями все равно были минимальны!
- А почему - для всех? – бросая на начальника кокетливый взгляд, полюбопытствовала Шторми. Гельгарт как-то странно, словно бы воровато, огляделся. Притворил поплотнее дверь, бросил короткий обеспокоенный взгляд на спутника, но все-таки решился с легким смущением на симпатичной физиономии пояснить:
- Совершенно не мое дело искать виноватых. Я ученый, а дисциплинарные аспекты в использовании магии – забота инквизиторов. Произошедшее – уникальное, невероятное явление, причин и системы которого мы, как ни стараемся, не можем выявить! Я непременно хочу разобраться в этом, это может стать новым словом в теоретической метеомагии, настоящим переворотом, и… и… - магистр потупился и даже слегка покраснел, словно на свидание приглашать собрался, честное слово! – И, если вы, леди, можете мне в этом помочь, я думаю, мне совершенно ни к чему передавать эти сведения инквизиторам. Ради науки, ради магического прогресса на легкий побочный эффект при практических испытаниях можно закрыть глаза.
Шторми тоже опустила взгляд и слегка закусила губу, чтобы не расхохотаться прямо в лицо смущенному начальнику. Магистры…  Если ведьмы считали магию инструментом для пакостей, а феи – оправданием привычки лезть не в свои дела со своими представлениями о хорошем и плохом, то магистры относились совсем иначе. Для них важным было понять, как магия работает, особенно не заморачиваясь деталями вроде – зачем она работает! Понять, задокументировать и отправить пылиться в библиотеки, предварительно, если повезет, защитив на этом какую-нибудь очередную бесполезную степень. Прогресс действительно многим был обязан МАГистрату, однако сами они практически не пользовались магией, так сказать, в жизни.
- Мне очень жаль, господин, но я действительно понятия не имею, что произошло и как все это объяснить, - отрезала Айси. – мы с сестрами абсолютно точно не… мы не смогли бы сделать ничего подобного, даже если бы и захотели.
Короткая заминка в словах заставила Шторми озадаченно насторожить ушки. Кажется, Айси собиралась сказать «не имеем никакого отношения», но передумала в последний момент. Почему?
- И все же, где ты вчера шаталась до глубокой ночи? – подозрительно повторила грозовая ведьмочка.
- Герцог Бео пригласил меня посмотреть на его скульптуры, - деревянным тоном неохотно капитулировала сестричка. Шторми сощурилась с еще большей подозрительностью.
- И ты согласилась? Сама же его придурком называла!
- Называла и повторю – законченный болван! Но этот психолог в Светлом Камне, пока еще не сбежал на пенсию, рекомендовал мне проявлять к людям больше отзывчивости – если мы не хотим нарваться на очередные неприятности, надо хоть иногда делать вид, будто выполняем его предписания. К тому же с этим Санни проще разок сходить на Карнавал, чтобы он успокоился и переключил внимание на кого-нибудь еще, чем до скончания веков объяснять – почему нет.
- Тебя пригласили?!
О какой там аномалии болтал Гельгарт! Да он понятия не имел, что на самом деле – абсолютно аномально и противоестественно. Ведь даже на первом курсе у Айси не было спутника на Карнавале – если кто-то и приглашал ее тогда, беловолосая ведьмочка, скорее всего, просто без лишнего шума прикопала где-нибудь трупик, не делясь этой новостью с остальными.  Со второго курса сестры вылетели, не доучившись до зимнего Солнцеворота, а теперь… даже представить себе было невозможно, что Айси может кто-то пригласить. Даже на Дарси, в свете недоброй славы трио, теперь рисковали заглядываться только самые отчаянные и несуеверные юноши – без дозы соответствующих чар, по крайней мере. Среднюю ведьмочку многие ошибочно считали самой безобидной из сестер, обманываясь ее мягким характером – у болота и зыбучих песков, как правило, характер тоже мягкий и более чем уступчивый! А теперь… так что теперь, Шторми единственную никто так и не пригласил?!
- Вот что… не знаю, как там тебя, - по возможности ровным тоном заговорила грозовая ведьмочка, протягивая руку и мягко проводя багровым коготком по щеке второго гостя, наконец-то соизволив внимательно его разглядеть. В общем и целом парень был даже симпатичный – правда, только пока не него смотришь, а стоило отвести взгляд, как он превращался почти в невидимку, виртуозно мимикрируя в окружающем пространстве. Хотя это и странно с таким необычным цветом волос, который, собственно, и заставлял смутно припомнить, что где-то уже она этого типа видела. Темно-бирюзовые глаза машинально отследили движение ее руки и снова уставились прямо в лицо – это была единственная реакция. Может, он философ стоик? Ладно, этот хотя бы не похож на человека, способного сбежать по потолку в случае чего!
- Меня зовут Штил.
- Что? Серьезно? Ну и чувство юмора было у твоих родителей! Вот что, парень, хочешь получить свою псину обратно – хотя, конечно, я вовсе не обязана тебе его отдавать, но мне он не особенно-то и нужен, поэтому… Слушай, тебя уже кто-нибудь пригласил на Карнавал? Или, может, ты сам?
- Нет. Я не учился в Магиксе… и не знаю здесь практически никого.
- Вот и отлично! Можешь считать, что уже приглашен – и, если хочешь получить Грома… то есть своего Сигела обратно…
- Можете оставить его себе, если хотите.
Пауза обрушилась с элегантностью гильотины.
- Только чтобы никаких брызг крови на обоях! - флегматично повелела Айси, с усталым видом подхватывая на руки курлычущего пингвина. – Всего хорошего господин магистр, мне действительно жаль, что ничем не можем быть вам полезны.
- Э-э, наверное, нам действительно пора, - Гельгарт поднял было руку, собираясь коснуться плеча Штила, но как-то боязливо, словно опасаясь обжечься. Юноша коротко кивнул, протягивая щенка остолбеневшей ведьме. Трудно сказать, что удерживало ее от немедленной попытки убийства с особой жестокостью – должно быть, то искреннее непонимание ситуации, которое читалось на симпатичном, но отчего-то незапоминающемся лице. Что-то неправильное было в убийстве человека, который даже не понимает, что его собираются убивать.
- Спасибо за приглашение. Я действительно не знаю здесь никого, хотя в Магиксе уже год, десять месяцев и двенадцать дней, я совершенно не умею заговаривать с незнакомыми людьми, а меня самого обычно не замечают. Мы с вами уже пять недель и четыре дня работаем в Метеоцентре, постоянно видимся на сменах, а вы и имени моего не знали – и так со мной постоянно.
Шторми наморщила лоб. Какой-то сменщик у нее, безусловно, был, но память почему-то пыталась уверить, что этот сменщик – что-то вроде человека-невидимки и фантома оперного театра в одном лице… Это отвлекло мысли не в ту сторону, поэтому общий смысл фразы даже не сразу дошел.
- То есть, ты пойдешь со мной на Карнавал сам… в смысле – добровольно? – недоверчиво уточнила погодная ведьма, скептически приподнимая бровь.
Штил кивнул.
- Говоришь, ты в Магиксе уже два года…
- Один год, десять месяцев и двенадцать дней.
- Спасибо, что хоть часы и минуты соизволил округлить! Слушай, приятель, тебе имена Даркар или Валтор о чем-нибудь говорят?
- Я читал в газетах, что в Великих Школах были какие-то беспорядки. В подробности не вникал, но помню.
Какие-то беспорядки?
- Ну, так ты, наверное, в курсе, мы с сестрами, - девушка покосилась вслед успевшей удалиться Айси. – и есть ведьмы – те самые. Новый триумват.
- Да, магистр Гельгарт показывал мне вашу анкету в личном деле, - Штил слабо улыбнулся уголками губ. – всегда завидовал людям, у которых насыщенная интересная жизнь.
Шторми вгляделась в него еще более пристально, выискивая в этой улыбке издевку, но так и не сумела найти.
- А. Ну и ладно. Отлично. До встречи.
Одарив начальника и коллегу довольно-таки фальшивой широкой улыбкой, ведьмочка помотала ладонью, всем своим видом демонстрируя, что никого не собирается задерживать. Гельгарт вежливо кивнул в знак прощания.
- До встречи, - улыбнувшись чуть увереннее, эхом повторил юноша.
Захлопнув дверь, грозовая ведьма недовольно покосилась на устроившегося возле ее босых ступней щенка. Вот вечно с ней так! И зачем было оставлять это маленькое чудище?! Ну, кто мог знать, что с шантажом она несколько поторопилась?
Шторми вздохнула и направилась в гостиную. Мало кому удавалось просто взять и пресечь ее твердое намерение устроить скандал с возможной дракой. Свести к максимальному минимуму – да, бывало. С лордом Тайраном, госпожой Грифин и лордом Даркаром, которых она панически… несколько побаивалась. С Валтором, которому очень хотела понравиться и старалась сдерживать свой характер. И все равно, вот так просто – взять и обломать все настроение! Пф!
Дарси, несомненно, подслушивавшая весь разговор, развалилась на диванчике, закинув ноги на подлокотник, запустив ладони в растрепавшиеся волосы и меланхолично уставившись в потолок. Вид у нее был лиричный и печальный. Айси с непроницаемой миной сидела в кресле, время от времени отпихивая стремящегося взобраться на колени пингвина.
- Если эта дурацкая птица будет продолжать отжираться в таких количествах, следующей ее трансформацией будет страус! – недовольно буркнула Шторми. Погруженная в хмурую задумчивость Айси промолчала.
- Этот парень… это даже не тормоз, а сверхмедленный газ какой-то! Ладно, внушает, по крайней мере, надежду, что с таким характером один вечер в моем обществе он как-нибудь переживет и не сбежит. Эй? Что за минута молчания? Кого-нибудь хороним?
- Мою неудавшуюся жизнь! – не отрывая взгляда от потолка, патетически ответствовала Дарси. – Никто меня не любит, не ценит и не понимает, приходиться киснуть здесь с вами, двумя несостоявшимися террористками, которые меня еще в детстве достали! Потому что даже вам, вам – сущим монстрам – и то больше везет, чем мне! Судьба так несправедлива…
- Знаешь, в стихах этот бред прозвучит еще проникновеннее, может, набросаешь, пока накатило?
- Вот! Меня окружают нелюди, слышите, вы – нелюди!
- Оставь ее в покое, - Айси едва заметно поморщилась. – у нее просто похмелье.
- Я вовсе не была пьяна! – вяло приподняв одну руку, Дарси швырнула в сестру диванной подушкой, промазав почти на метр. - Но что делать, когда в жизни остался единственный способ заставить мужчину носить тебя на руках? А, впрочем, вы все равно ничего не поймете!
- Слушай, ты, недооцененная страдалица, тебя только на Карнавал пригласили не меньше трех десятков претендентов, а вообще…
- Они все полные ничтожества! Три десятка ничтожеств – это в точности то же самое, что вообще ничего! Пустое место!
- Знаешь, что…
- Да оставь ты ее в покое, говорю. Судя по Санстару, это типичный закидон всех, кто пользуется чересчур большой популярностью – начинают со скуки и из спортивного интереса ставить себе заведомо недостижимые планки, на которых и набивают шишки! Дурацкая забава, но когда людям до такой степени нечем заняться в жизни…
- Можно подумать, ты не ставишь подобных планок и не набиваешь шишек! – буркнула на миг позабывшая о своих пафосных страданиях шатенка. – Иногда мне кажется, что это твое любимое занятие!
- Но не в таких бессмысленных вопросах! Как ты вообще можешь сравнивать?
- А ты действительно приняла приглашение этого Санстара? – полюбопытствовала Шторми. Айси опять скривилась.
- И действительно не имею отношения к этому финту погоды. Хотя, конечно, неплохо, что они хоть иногда здесь случаются… хотела бы я действительно уметь что-то подобное! - рассеянно потрепав жмущегося к ногам пингвина по хохолку, она уже без обычной уверенности добавила. – Но, судя по всему, что-то необычное этой ночью действительно…
Импы стайкой влетели в комнату прямо сквозь оконное стекло, однако что-то, что мелкие демоны тащили с собой, их способность дематериализоваться не разделило, шмякнувшись с противоположной стороны и дернув летуний, не пожелавших выпустить из рук добычу, обратно. Айси замолчала, с усталым видом наблюдая, как демонессы суетятся, общими усилиями открывая форточку и вволакивая ценный груз уже через нее. Шторми тоже присмотрелась, с некоторым недоумением обнаружив, что это просто крупные конфеты – то ли мармелад, то ли куски суфле на палочках, совершенно несъедобной от алхимических красителей расцветки.
- Мистрис, Вы только взгляните, мистрис! – воодушевленно защебетала Снежана, подтаскивая одну из конфет Айси.
- Мистрис! – эхом крякнул преображенный Пеппе. Ледяная ведьма снова потрепала его по хохолку.
- Да уж, это звучит уже несколько лучше! – пробормотала она, и обернулась к импе. – Что там у тебя?
- Только поглядите, какая прелесть! Почти как настоящие! – вложив в ладонь хозяйки зефирину комковатой формы, почти целиком залитую ядовито-оранжевой глазурью, с восторгом завопила Сешка. Айси недоуменно повертела палочку в пальцах.  Шторми стала рассматривать «добычу», которую волокли с подоконника Бетти и Грозетта. Всего бесформенных кусков крашеного зефира было шесть: оранжевый, еще более ядовитого оттенка желтый, чернильный сине-фиолетовый, лиловый, неопределенно-кремовый и коричневый, видимо, призванный имитировать шоколадность.
- Кошмар! – честно признала Айси, обнаружив на не закрашенной глазурью стороне суфле карикатурное изображение предположительно чьего-то лица.
- Последняя новинка в королевстве Дражже! – похвасталась Грозетта с таким сияющим видом, словно лично запатентовала этих уродцев. – Фанаты наших знакомых фей просто в восторге, особенно малышня!
- Ты хочешь сказать, - медленно уточнила Айси. – что поклонницы феечек выражают свое восхищение символическим поеданием их голов?
Импы радостно закивали. Шторми тоже подцепила одну из фигурок суфле, розово-лиловую, в зеленых кусочках цуката и, по всей видимости, призванную изображать Техну, с интересом осмотрев ее со всех сторон.
- Что же, тут много сахара и неестественно-ярких красок! По-моему, основную суть этих Винкс кондитеры передали с потрясающей точностью, не находите? – грозовая ведьма хихикнула, но сестры не спешили поддержать шутку. – Посмотреть бы на лица фей, когда они это увидят!
Дарси продолжала пялиться в потолок, словно и не заметив появления имп с конфетами, а Айси – сверлить напряженным взглядом оранжевую фигурку.
- Где Лерка? – наконец осведомилась сереброволосая ведьма у своей демонессы. Снежана развела маленькими ручками. – Найди ее – у меня есть небольшое поручение для вас двоих. Буду ждать в своей комнате, ясно?
- Да, мистрис. Но я не знаю…
- Можешь ей передать, что мы не сердимся из-за этой дурацкой шутки с фотографиями и…
- Я сержусь, - тоном умирающего лебедя возразила с дивана Дарси. – я просто вне себя от ярости! У меня едва голова не лопнула от визга этой…
Фыркнув, Шторми выудила среди зефирин политую чернильно-фиолетовой глазурью и сунула в ладонь изящной руки, безвольно закинутой на спинку дивана в симуляции старательного умирания. Сестренка брезгливо покосилась на липкий комок.
- Ну, спасибо! Я и от оригинала благополучно язву заработаю! Если доживу…
Встав с кресла, Айси метко запустила оранжевой зефириной в мусорную корзину, где ведьмы, чтобы сэкономить время и не отвлекаться постоянно на телепортацию мусора, установили маленький портал.
- Не знаю, почему одной мне это бросается в глаза, но не кажется ли вам, что любовь очень уж часто приобретает куда более уродливые формы, чем самая лютая ненависть? – философски вопросила ледяная ведьма. – Я бы до такого в жизни не додумалась, а им – поклонники!

0


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » "Ледяная Звезда"