Winx Club

Объявление

Добро пожаловать на самый магический форум Winx Club!



Регистрация в игру ОТКРЫТА.

Обязательно прочитать: Правила.



Новостей нет.

Время в игре: Осенний день.
Погода: Прохладно; пасмурно, на горизонте виднеются темные тучи.

Форумные объявления:

Ролевая игра снова открыта. Подробности в теме Новый сюжет. Попытки отыграть.
Если же у Вас есть какие-либо идеи по улучшению форума, то оставьте их в этой теме.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » "Ледяная Звезда"


"Ледяная Звезда"

Сообщений 41 страница 60 из 154

41

Владлена написал(а):

Магистр Гельгарт

тот самый, из последнего номера? Таки дослужился?

0

42

Угу) Судя по этой главе комикса, прямое начальствование над Шторми этому благородному дону - самое то! Может, даже и клинику нервозов не загремит... если повезет)))

0

43

***
Еще в Фонтароссе Ривен проходил дополнительные курсы по разведке и шпионажу, поэтому был уверен в своем умении пробраться незамеченным почти куда угодно – но, проклятье, как порой мешало это «почти»! Какой бы магией ни пользовалась госпожа Гризельда, самовольно поручившая себе же присмотр за порядком в алфейском общежитии, она весьма бдительно следила, по крайней мере, за одним пунктом из свода правил – насчет того, чтобы «никаких мужчин». Как многие старые девы, заместительница Фарагонды с годами все больше внимания уделяла необходимости блюсти мораль – почему-то преимущественно чужую. А поскольку Гризельда была не просто вредной стареющей дамой, а еще и одним из сильнейших боевых магов, от ее заскоков не так-то просто было отмахнуться…
Возможно, если бы самому Ривену пришлось нести ответственность за сотню девиц благородного происхождения (то есть, в большинстве, избалованных и бестолковых), он придерживался бы не менее строгих взглядов, но необходимость доказывать отсутствие каких-либо непристойных намерений под кислым взглядом этой сушеной воблы от этого понимания приятнее не становилась!
- Мне надо поговорить с Музой, - терпеливо пояснил юноша с видом полной покорности судьбе. Гризельда неприязненно поджала тонкие губы.
- Сейчас восемь часов вечера, - кисло напомнила она. – до завтра этот разговор никак подождать не может? Свободное время у учениц с четырех до семи вечера.
- Никак нет! - автоматически переходя на «строевое изложение», возразил Ривен. Пожалуй, чем-то в манере поведения пожилой дамы просто до удивительного напоминало их преподавателя ратных дисциплин – отставного генерала Конрада. Будь ситуация несколько иной, столь неожиданное сходство, так сказать, по духу, между напоминающим медведя амбалом и сухощавой чопорной дамочкой заставило бы от души посмеяться! Хотя привычка муштровать окружающих всегда была совершенно одинаковой. Насколько Ривен знал, первокурсницы боялись преподавательницу боевой магии до дрожи, некоторые даже искренне считали, что мифическая «Даркарова бабушка» - это Гризельда собственной персоной и есть – и только через год обучения с немалым изумлением понимали, что на самом деле у нее добрейшее сердце. Увы, доброта шла отдельно, характер – отдельно.
- Ну хорошо… - самую малость смягчилась Гризельда, не оставляя, впрочем, весьма скептической гримасы насчет того, что знает все эти «срочные дела» у бессовестной современной молодежи. А ведь она сама была еще совсем не старой, лет на пятнадцать, а то и двадцать моложе директора Фарагонды, кажется… но эта особа лет в тридцать, должно быть, законсервировалась, приняв свое теперешнее обличье, и таковой же останется, пожалуй, и еще лет на двадцать, если не тридцать! – Я могу позвать Музу сюда или проводить тебя в их гостиную.
От мысли, что объясняться придется под бдительным оком этой надзирательницы, Ривен почувствовал что-то, подозрительно близкое к банальному ужасу.
- Лучше позовите, - выдавил он. А ведь Муза вполне может и вовсе не захотеть сегодня с ним разговаривать – хоть за последние пару лет ершистый характер девушки заметно смягчился, время от времени она все равно принималась по старой памяти взбрыкивать и злиться на каждый косой взгляд.
«Сегодня у нее был вполне справедливая причина злиться!» - напомнил себе юноша, почувствовав, что мысли потекли куда-то не туда. Не хватало еще вместо извинения снова накинуться друг на друга с претензиями!
Хотя, если девушка не захочет с ним разговаривать и просто не спустится в холл – с разговором действительно придется повременить до завтра, после этого Гризельда уж точно его не впустит на ярус с жилыми комнатами, хоть в сопровождении, хоть без.
Но, по крайней мере, это его опасение не подтвердилось.  Хотя спустившаяся минуты через три девушка и пыталась изобразить столь же кислую гримасу, что и у Гризельды – что на симпатичном юном личике смотрелось гораздо менее убедительно – но идею о необходимости серьезного разговора поддержала и даже как-то сумела убедить заместительницу директора оставить их вдвоем. Почти наверняка холл продолжал просматриваться с помощью какой-нибудь магии, но самим не видеть госпожу Гризельду было уже достаточной степенью уединения… по крайней мере, в данный момент единственно возможной.
- Муза, я… я повел себя глупо, - о некоторых вещах Ривен совершенно не умел разговаривать. Более того, считал, что говорить – совершенно лишнее, когда важны поступки, а не слова. Но девушки – все, без исключений – считали иначе, поэтому время от времени следовало идти на компромиссы. Хотя менее глупо все это не звучало даже по необходимости – особенно в его костном исполнении.
- Определенно, - уставившись куда-то себе под ноги, согласилась фея гармонии. – честно говоря, я не могу понять твоей логики. Если ты ревнуешь до такой степени, то почему сбежал, оставив меня в компании этого клоуна?
- Никогда никому не навязывал свое общество! И тебе в том числе…
Муза не подняла взгляда – стоя прямо перед ней, он с высоты своего роста мог видеть только блестящие черные волосы на затылке и густую челку, почти закрывающую треугольное личико. Девушка уже распустила хвостики и волосы лежали на ее остреньких плечах прямыми тяжелыми прядями, источая едва уловимый запах весенних цветов розовой вишни.
- Муза, мне жаль… я действительно сожалею, - чувствуя себя все большим придурком, выдавил юноша.
- О чем именно ты сожалеешь? – тихо спросила фея, помолчав. Ривен растерянно промолчал. – Я думала об этом… дело же совершенно не в том, что ты делаешь. Я не понимаю, почему ты это делаешь.  Не знаю, что я такого сделала или сказала, что не заслуживаю даже элементарного человеческого доверия, хотя я пыталась понять, сколько бы ни думала об этом… я абсолютно уверена, что ничем перед тобой не виновата! Ты считаешь иначе?
- Нет…
- Тогда почему по любому поводу или вообще без повода ты постоянно в чем-то меня подозреваешь и начинаешь злиться? Ты видел, что из себя представляет этот Санстар. Видел, что он начинает флиртовать с кем угодно, оказывающимся в зоне досягаемости, что это ровным счетом ничего не обозначает! Неужели для тебя проблема понять, что подобный тип не мог понравиться МНЕ?! Раз уж ты допускаешь, что я теоретически могу быть с тобой нечестной, ты еще и о вкусах моих подобного мнения?
- Он симпатичный, - неуверенно пожал плечами Ривен. – болтает без умолку… и улыбается, как законченный придурок.
«Все то, что почему-то так нравится большинству девушек, и чему я сам никогда не научусь… да и не стал бы из элементарного самоуважения!»
- Мне все равно, что ты думаешь о Санстаре. Я хочу понять, что ты обо мне думаешь. Либо я заслуживаю доверия и уважения, либо, - она наконец подняла голову, мерцнув миндалевидными черными глазами. – либо нам вообще не стоит продолжать построенные на оскорбительном недоверии отношения!
- Что? Послушай, я же извинился…
- А мне совершенно не нужно твое чувство вины. Я сказала, чего хочу услышать.
- Уж не Санстар ли тебя натолкнул на подобные мысли?
- Значит, сама я, по-твоему, и до этого додуматься не могла?! – с явной уклончивостью возмутилась Муза. Значит все-таки этот! Великолепно… И она еще утверждает, будто опасения Ривена не имеют под собой никакой основы – увы, он по себе знал, что вовсе не надо быть ни глупым, ни излишне доверчивым, чтобы купиться на чьи-нибудь складные речи.
- Это все, что ты хотел мне сказать? – нахмурившись еще сильнее, сухо уточнила фея.  Ривен подавил желание огрызнуться, что соревноваться в риторике с кем-то вроде этого Санни не имеет ни малейшего намерения, да и все равно соляриец переболтает кого угодно.  Особенно на суд девушек, которые готовы ни во что не ставить объективные поступки, лишь бы только им льстили и болтали красивости! – Ну ладно… спокойной ночи, Ривен.
Нервно махнув рукой, девушка круто развернулась и исчезла в коридоре, уже в отдалении до слуха Ривена долетело приглушенное всхлипывание. Ну что он мог сказать? Оправдывать это мифическое недоверие беспокойством за нее – но это, учитывая его не совсем разумное поведение сегодня днем, даже в мыслях звучит неубедительно! Да и, что сейчас ни говори – все будет перевернуто с ног не голову и переиначено, чтобы опять оказаться неверным.
Первым порывом было попытаться догнать ее… но юноша совершенно не сомневался, что, при попытке выйти во внутренний коридор сразу окажется пойман за шкирку Гризельдой, на которую весь этот разговор уж точно не произвел благоприятного впечатления! Оказаться вытуренным отсюда самозваной комендантшей – это будет уже чересчур для его самолюбия…
Досадливо вздохнув, Ривен рубанул рукой, сам не зная, от чего отмахиваясь, и направился к выходу.
С тех пор, как неожиданно всплыло происхождение матери Музы, самой девушке приносящее статус, не много, ни мало принцессы крови, он все чаще терял контроль над ситуацией. Обычного, принятого у большинства монархий престолонаследия мир Мелоди не разделял – будущего правителя, Верховного Маэстро, как там говорили, определял музыкальный турнир менестрелей. Более чем натянутое предположение, будто талантливейший из музыкантов непременно будет и лучшем правителем, однако Мелоди – королевство изящных искусств и творческой элиты – вполне органично существовало и не с такими странностями. Поначалу Ривен… да ему казалось, что и сама Муза тоже – не восприняли это известие, как что-то особо важное. Ну, может быть, то, что ее мать, вероятно, стала бы Маэстро, если бы по каким-то своим причинам не отказалась когда-то от участия в самый уже разгар Турнира, девушка узнала с большим интересом. Кажется, он даже не представлял, насколько все это может оказаться важным для Музы. Ведь право на власть ее никогда не занимало – Ривен был уверен, что не занимало, пока известие о участии его любимой феи в Турнире менестрелей, назначенном на следующий год, не было воспринято ею, словно какое-то перевернувшее мир событие. Разумеется, он не сомневался в ее таланте. Как и в том, что она вполне достойна стать следующим Маэстро, уж во всяком случае, не в меньшей степени, чем любой другой из бардов мира Мелоди! Но, кажется, юноша и представить себе не мог, насколько для нее это окажется важным! Последнее время только и разговоров:  признаний, надежд, опасений – было, что об этом… Ривен умом понимал, что от него ждут заверений, что Муза непременно выступит в лучшем виде, она же действительно талантлива, да и, вне зависимости от результатов этого глобального прослушивания, для него лично всегда останется лучшей. Даркар побери, ведь все это было бы совершеннейшей правдой! Но… твердить вслух очевидные вещи казалось невероятно глупым, да и не сумел бы он изложить их действительно красиво и с пониманием.  Так, как следует разговаривать с девушками – если он хотя бы правильно себе это представлял, учитывая, что знание женской психологии застопорилось на уровне «понял, что ни за что никогда не пойму»! Да и фальшью отдавало изрядно, Ривен даже сам сразу не понял, почему. Не то, чтобы он не желал Музе успеха – если это делает ее счастливой, безусловно, его это только порадует. Но… неизвестно, как Брэндон относился к маячащей где-то в будущем веселенькой перспективе – возможно, просто смирился с неизбежным - а у Ривена точно не вызывала энтузиазма идея становиться консортом правительницы. Даже если это Муза… Муза, которая ну ни капельки не была похожа на принцессу, не говоря уж о королеве.
Его Муза, о которой он, кажется, почти ничего не знал и, кажется, так и не научился понимать.

0

44

***
  Чем бы ни закончилась попытка разговора у Музы и Ривена, вернулась подружка в таком настроении, что лезть к ней с расспросами не хотелось. В очередной раз констатировав про себя, что мужчины, за весьма редкими исключениями, сплошь невообразимые болваны, которых лучше всего подсвечником в лоб вразумлять, Айша попыталась как-то отвлечь ее от невеселых мыслей разговорами о праздничном концерте, идее мюзикла, планах на предстоящий Турнир Менестрелей… почему-то последнее, хотя и стало недавно чуть ли не любимой темой разговоров, Музу совсем не воодушевило – подружка просто отмахивалась односложными фразами, погружаясь в какие-то напряженные раздумья. Ближайшие планы обсуждались гораздо более охотно. Айша продолжала считать, что, быть может, затея насчет мюзикла и неплоха, но времени до праздника осталось маловато, да и вообще – связываться с Санни, одно знакомство с которым принесло уже столько неприятностей, не стоит. Кажется, черноволосой фее этот болтун все-таки показался довольно симпатичным – исключительно как человек, разумеется, хоть принцесса Андроса этого впечатления не разделяла, понять подругу все-таки могла. Может, какая-то мыслительная деятельность в белокурой голове солярийца и отсутствовала, ее компенсировало интуитивное умение найти приятную собеседнику тему, изобразить интерес, сопричастность, создавая неплохую иллюзию понимания и родственной натуры.  Интересно, поняла бы это Айша, если бы этот невыносимый тип повел себя аналогично?  Хотелось бы верить, что легко раскусила его, но… слишком уж необъяснимо он по паре оговорок сумел догадаться о том, что творится у нее на душе. Или снова неплохо притворился, что понял. Но в любом случае – он последний, перед кем она стала бы исповедоваться, а вот Муза… Водяная фея скрипнула зубами, твердо решив что Ривену, что прилипчивому блондину при следующей же встрече высказать, кто они есть, даже если сама подруга этого не одобрит.
Стелла, в отличие от Музы даже ссоры как-то ухитряющаяся поворачивать себе на пользу, отключила телефон и весь вечер увлеченно хвасталась перед Чаттой платьями и украшениями, перемерив практически весь гардероб, наводящий порой на мысли о невозможности объять необъятное. Пикси восторженно щебетала и завистливо вздыхала – и то и другое приводило блондинку в крайнее довольство и заставляло разражаться обещаниями, что завтра они вместе отправятся в кукольный магазинчик, где для самой Чатты закупят «таких же и еще лучше» вещичек – а остальные феи дружно надеялись, что хотя бы часам к десяти обе подружки угомонятся, учитывая, что в Стеллином барахле можно было копаться хоть до самого утра. Однако принцесса Солярии была ярко выраженным «жаворонком», так что вскоре после наступления темноты обе нашедшие друг друга родственные души отправились спать, а в общежитии воцарилась долгожданная тишина.
На следующий день, правда, планы как-то успели несколько видоизмениться: ее высочество сочла, что Брэндон уже доведен до достаточной степени раскаянья и отчаянья, чтобы вновь облагодетельствовать его королевской милостью, поэтому после занятий не повела пикси в магазин за кукольной одеждой, а предложила подругам пообедать в небольшом ресторанчике рядом с гостиницей, в которой остановились ребята. На кой черт ей понадобились свидетели примирения, Айша не знала, но прогуливаться по городку всей шестеркой… то есть – считая «маленький народец» - всей дюжиной – уже стало своего рода традицией и возражать никто из фей не стал. Более того, никто особо не удивился, обнаружив в том же ресторанчике, собственно, Брэндона, явно философски ожидающего, когда его заставят подвигами во имя прекрасной дамы заглаживать былую вину. Ни в каких материальных выражениях извинений Стелла, в общем-то, не нуждалась – но в удовольствии представить приятеля плюшевым щенком, приносящим хозяйке газету, отказать себе не могла. Те более, Брэнда, не чуждого некоторой флегматичности и простодушной плюшевости, это нисколько не напрягало.
Зато сюрпризом – причем не особенно-то приятным – стало появление Санстара, не дожидаясь приглашения, плюхнувшегося за их столик.
- Добрый день! – проигнорировав кислое выражение лица сводной сестренки, блондин просто лучился восторгом и дружелюбием. Кажется, даже по стаканам начинали скакать солнечные зайчики, стоило ему оскалиться в своей коронной улыбке (довольно глупой, надо сказать!). – Какое удивительное совпадение, я же остановился здесь, буквально совсем рядом. Ты что, не рада меня видеть крольчоночек?
Стелла состроила гримаску, неохотно подставляя щеку для братского поцелуя.
- Значит, Вы и есть Брэндон? – наметив в компании новое лицо, которому ранее не успел еще потрепать нервы, Фицрой воодушевленно потряс молодому офицеру протянутую руку. – Моя сестричка такая скрытная, буквально слова не вытянуть… но зато царевна Аманша мне СТОЛЬКО о Вас рассказывала…
Брэнд слегка побледнел и попытался высвободить ладонь. Айша мысленно ему посочувствовала – в Фонтароссе не меньше года обсасывались подробности его забега от одержимой матримониальными планами подземной царевны – причем все более приобретающие черты анекдотов.
- В Подземелье-то тебя какая нелегкая понесла? – слегка закатив глаза, устало уточнила Стелла. Улыбка Санни приобрела слегка обиженное выражение.
- Если помнишь, сестричка, я в данный момент считаюсь одним из лучших скульпторов! - до боли напомнив капризными нотками голоса саму принцессу, чопорно сообщил он. – Меня пригласили сделать портреты царевны и ее супруга для их фамильной галереи, не скажу, чтобы там предполагался такой уж полет творческой мысли… но внешность у нее довольно, хм, интересная – работать было забавно. И мы весьма мило пообщались… у этого ее – как его там? – кажется, весь словарный запас ограничен фразой «конечно, дорогая, полностью с тобой согласен»…
Айша сочувствующе вздохнула. Еще год назад Спонсус производил совсем другое впечатление, хотя, на ее взгляд, решительности ему и недоставало. Если бы отдающая мазохизмом влюбленность этого интеллигентного подземного жителя не позволила им в свое время спасти Брэндона, пожалуй, принцесса Андроса сочла бы, что лучше для этого мальчика-золушки было действительно тихо повеситься! Ужасный конец всяко лучше бесконечного ужаса…
- Но его можно понять, - философски продолжил Санстар. – такое неравенство вынуждает всю жизнь играть по чужим правилам… что бы ни стояло за подобными союзами, окружающим всегда будет мерещиться расчет и карьеризм.
Брендону, наконец, удалось освободить руку, так, что это выглядело уже несколько резко. По открытому загорелому лицу на миг пробежала тень, однако молодой офицер обладал чересчур целостным и добродушным характером, чтобы выискивать в чужих словах намеки и шпильки… тем более, что блондин мог и вовсе не на что не намекать, а просто ляпнуть, что первым пришло в голову.
Возможно, косить под дурака было для Санни своего рода защитной мимикрией – это могло объяснить, почему его с определенной регулярностью не бьют, хоть парень и очевидно напрашивается!
- Очень раз познакомиться с Вами, Брэндон. Уверен, отец… то есть, Его Величество – еще изменит свое мнение на Ваш счет, а если и нет – это не так уж важно, между нами говоря, он никогда не умел ни в чем отказывать Стеллочке, не будет исключения и на этот раз!
…Вот сама Айша, на месте любого из ребят, точно уже не сдержалась бы, чтобы не испытать породистый носик скульптора на прочность! Однако на своем собственном месте достойных причин для рукоприкладства накопить не успела, во всяком случае – пока.
- Так, о чем это я? – Санстар потер кончик носа, словно почувствовав, что за темные мысли только что одолевали принцессу Андроса, и комично наморщил лоб. Обычно такое приглуповатое очарование идет исключительно девушкам – либо очень хорошеньким, либо очень юным – но солярийский бастард оказался первым представителем сильного пола, которому это умилительное легкомыслие придавало не меньшую прелесть. – Ах да, Флоренсина, ангел мой, скажите, что мне показалось и мое поведение вчера не было Вами сочено невыносимо грубым? – картину идеально отточенного покаяния несколько нарушали только пляшущие в авантюриновых глазах чертики. Флора поперхнулась салатиком, отчаянно краснея, и сконфуженно пробормотала, что ничего страшного не произошло и беспокоиться не стоит. – Если я хоть отчасти могу загладить свою вину, позволите Вы сделать Вам небольшой подарок.
На месте Флоры Айша непременно ответила бы, что лучшее, что Санстар способен сделать – это оставить, наконец, в покое… но деликатная Линфейка скорее уж язык себе откусила бы, чем высказала что-нибудь подобное. Сконфуженное молчание было принято, как знак согласия, поэтому блондин жестом фокусника продемонстрировал всем горшок с довольно-таки невзрачным растением. Ну, хоть сообразил, что девушке с Линфеи срезанные цветы дарить не стоит.
Небольшие зеленые глаза феи природы потрясенно расширились.
- Это… это же Rumex hydrolpathum! – не сразу собравшись со словами от потрясения воскликнула Флора. – Это… это же удивительно! Где Вы его нашли…
- По-моему, такой травы везде полно, - поджав губы, попыталась возразить Стелла. Если честно, сейчас Айша вполне разделяла ее мнение – название она, конечно, слышала впервые, но торчащий в горшке сорняк внешне не представлял из себя абсолютно ничего особенного.
- Как ты можешь такое говорить? – линфейка потрясенно хлопнула рисницами и уставилась на принцессу, явно выискивая приметы того, что Стелла пошутила. – Видишь эту розетку листьев? А черешки – только у hydrolpathum они такой формы! Ни в одном из магических королевств этот редчайший вид не сохранился!
Фея природы скользнула по лицам подруг взглядом счастливого фанатика, ища понимания, но, преимущественно, тщетно. Девочки готовы были скиснуть, зная, что о гербариях и корешках Флора готова разглагольствовать часами, забывая даже о своей обычной застенчивости. Только Блум издала какой-то неопределенный сдавленный звук, а, когда все взоры обратились к ней, слегка смущенно пояснила:
- А я думаю, это обычный щавель. Вернее, не думаю, а знаю – на Земле он у каждой обочины  целыми кустами растет.
- Так что же ты раньше молчала? – потрясенная таким коварством подруги, почти с отчаяньем воскликнула Флора. Огненная фея испуганно моргнула.
- Откуда же я знала, что этот щавель «редчайший»? – резонно вопросила она.
Линфейка огорченно вздохнула, припомнив, что полугодовой тест по травоведению сама же и писала за всех подруг, кроме Техны, но все равно поражаясь их коллективной дремучести. И только после этого заметила, снова заметно смутившись, что Санстар не сводит с нее преисполненного робкой надежды сияющего взгляда.
- Спасибо! – даже если бы она и попыталась произнести это с вежливым равнодушием, скрыть искреннего восторга  не получилось бы. Но Флора и не пыталась.
- Как удачно, что мне удалось по чистой случайности его обнаружить… по правде говоря, я ведь тоже ничего не знал о том, что цветок уникальный. Быть может, это подарит мне самому шанс на прощение…
Какую такую огромную ценность этот «уникальный» щавель может представлять в мире, где водились цветы, размером с ели и деревья, способные поспорить высотой с любой башней, Айша даже не представляла, ну да Флоре и виднее. Но, похоже, ее предположение об интуиции, небезуспешно заменяющей блондинчику рассудок, оказалось весьма верным. Или же он все-таки притворяется…
- Хватит уже мельтешить! – не особенно любезным жестом потребовав, чтобы Санстар садился на место, прервала  попытки Флоры уверить этого шута, что вовсе на него и не сердилась, Стелла. – Ты и дальше намерен распылять свое обаяние, или соизволишь вспомнить про наше пари?
- Не понимаю, солнышко, какие ты хочешь получить доказательства, - изобразив легкую снисходительность, проворковал юноша.
- Ну, с поправкой на ее специфику… и на то, что твоя безвременная кончина, не смотря ни на что, может несколько меня расстроить – совсем немного, - Стелла в непривычной задумчивости потерла пальчиком аккуратный подбородок. – если леди Айсольда примет твое приглашение на праздник зимнего солнцеворота, думаю, это вполне достаточное доказательство…
- И только? – со смешливым разочарованием вскинул брови Санни. Айша покосилась на него, гадая, неужели солярийский бастард всерьез рассчитывал на какие-то последующие отношения с ведьмой. Кажется, Айси ему понравилась… но ему определенно нравятся абсолютно все девушки.
- И достаточно неосуществимое условие! Кстати, ты не сказал, что – ну, совершенно абстрактно – хотел бы получить, если бы случилось невозможное, и ты выиграл это пари?
Блондин с мечтательной улыбкой поднял почти опустевший бокал с колой, словно намереваясь произнести какой-то тост, но вместо этого замер, подставив стакан свету так, что кусочки льда в напитке бриллиантово засияли.
- Знаете, в чем прелесть горных вершин? Как бы они ни были красивы, главным всегда остается не это. Лишь лучшие из лучших достигают таких высот!
- И чего там хорошего?
- Тебе все равно не понять, - насладившись собственным театральным жестом в полной мере, Санни опустил руку со стаканом обратно на стол. – достаточно того, что мне не нужно никаких символических призов, достаточно самого факта.
- А тебе не приходило в голову, - не сдержавшись, процедила Айша сквозь зубы. – что девушки – не квесты во имя осознания собственной исключительности и не неодушевленные призы, а живые люди? О чужих чувствах ты задумывался хоть иногда?!
- Поверьте, принцесса, только это меня всегда и занимает! – прозвучало это достаточно искренне. Юноша смерил ее долгим взглядом -  что-то непривычное, типа задумчивости, тенью пробежало по его смазливому личику – быть может, эффект почти минутного молчания создал такую иллюзию. Серьезность в исполнении Санни смотрелась жутковато. – К тому же, порой никто не скажет точно, что более жестоко по отношению к чужим чувствам: говорить или промолчать, беспощадно разрушить чужие надежды или поддерживать их безнадежность. Как вы думаете, принцесса?
- Думаю, что первое, о чем никому не стоит забывать – это элементарная порядочность! – отвернувшись, буркнула Айша. В чувствах – даже самых светлых – всегда присутствует какая-то толика эгоистичности. Ведь это собственные, личные чувства.
- Неприятный личный опыт? – доверительно понизив голос, полюбопытствовал Санстар.
- Вовсе нет!
На Андросе довольно строгие порядки (кто-то вроде солярийца наверняка посчитал бы их сатраповскими), особенно в отношении молодых девушек – у нее просто не было возможности делать глупости, что называется, по молодости. А в Магикс Айша попала уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что глупости не стоит делать уже просто потому, что это – глупо. Кое-что в ее жизни могло бы быть и иначе, но… зачем, если все и так сложилось наилучшим образом? И – сколько бы принцесса не сердилась на родителей, решивших все без нее – Набу был лучшим, кого она вообще могла себе представить. А все ее сомнения – всего лишь следствие того, что сама идея замужества пока еще кажется чем-то далеким и не относящимся лично к ней. В столь юном возрасте о таких вещах задумываются либо старомодные и романтичные барышни вроде Флоры, либо, наоборот… наоборот…
Тут Санстар, очевидно, превысивший свой максимальный лимит по спокойствию и серьезности, чертиком на пружине вскочил из-за стола, едва не уронив свой стул и заставив всех недоуменно обернуться.
- Добрый день, Ваше Высочество! – снова принимаясь лучиться слегка неадекватным восторгом, прочирикал Санни. – Вы тоже остановились в этом отеле?
Диаспоро приветливо улыбнулась, но уже в следующее мгновение заметила за спиной юноши сидящих за столиком фей и улыбка застыла, превратившись в фальшивую гримасу. Санстар, правда, этого не заметил – или не захотел заметить.
- У меня деловая встреча в этом районе, - отрицательно качнув кудряшками, неохотно ответила джемилийская принцесса.
«Или, наоборот – расчетливые особы, для которых чувства отдельно, а жизнь – отдельно» - закончила свою мысль Айша.
- Сокровище мое, ну посидите с нами, нельзя же все свое время посвящать делам!
На фарфоровом личике Диаспоро ничего не отразилось. Сегодня вместо несколько старомодного тяжелого платья на ней был офисного вида бежевый костюм из короткого пиджака и юбки чуть выше колен с белоснежной блузкой, хотя количество украшений все-таки изрядно превышало лимит «делового» стиля.
- Я же сказала, у меня не слишком много времени…
- Ну так ты ведь все равно зашла сюда пообедать, верно? Почему бы не составить нам компанию?
Прелестно! То, что надо, чтобы уж вообще никому за столом кусок в горло не полез! Единственной из фей, кого нисколько не напрягала компания леди Ди, была увлеченная своим «редчайшим» щавелем Флора. Цветочная фея по жизни была совершенно уверена, что плохих людей не существует, и, пожалуй, пока что только Айси и оставалась единственной, для кого у линфейки не нашлось пока каких-нибудь добрых слов. Впрочем, максимально приветливой она постаралась бы быть и с ведьмой.
А проницательность Санстара Айша, пожалуй, переоценила. Так испортить настроение такому количеству народа сразу…
- Ну, пожа-а-алуйста! – скорчив уморительную гримасу, Санстар галантно подвинул Диаспоро свой стул. Та растерянно скользнула взглядом по лицам девушек из команды Винкс, кажется, ожидая, что кто-нибудь из них выскажет более прямолинейные и резкие возражения – сама причин для вежливого отказа джемилийская принцесса не нашла, а невежливый нарушал бы образ рафинированной аристократки. Статус Стеллы, да и самой Айши – принцесс гораздо более крупных, чем бриллиантовое королевство, держав – не позволял и задрать кукольный носик, объявив подобную компанию ниже собственного достоинства. Уж здесь-то ей перед кем выпендриваться – непонятно…
- Благодарю, - наконец капитулировала Диаспоро, правда, таким тоном, что атмосфера уже не просто сгустилась, а начала электролизоваться.
- Только напитки чур заказываем мы! – буркнула себе под нос Стелла. Блум уставилась в свою тарелку столь сосредоточенно, словно собралась гадать по остаткам пиццы, как на кофейной гуще. И «предсказанное» этой пиццей будущее не особенно ее радовало.
Зато Санстар счастливо оскалился и, повертев головой в поисках еще одного свободного места, позаимствовал свободный стул из-за соседнего столика, ловко втиснувшись между Диаспоро и Айшей.
- О чем мы там говорили? – рассеянно поморщился он. Айша промолчала, надеясь, что к затронутой теме разговор не вернется. – Насчет мюзикла, нет? У вас есть какие-нибудь идеи, девушки?
- Как-то не приходило ничего конкретного в голову, - перестав сосредоточенно теребить один из отросших хвостиков, ответила Муза.
- Тогда давайте придумывать все вместе, так гораздо веселее! Ди, золотце, а ты не хочешь поучаствовать? Что Вы думаете насчет постановки «Нотр-Дама», девушки?
Диаспоро поперхнулась воздухом, не успев вставить даже коротенькое «Нет» - Санни трепался в режиме монолога, почти не делая пауз, и почему-то не учел, что, задавая вопрос, иногда следует еще и дать возможность ответить. К тому моменту, как поток его рассуждений о «этой чудесной истории» иссяк, нервозность рафинированной принцессы накалилась достаточно для некоторой резкости.
- Разумеется, нет! – с искренним возмущением отрезала она. – Это же неприлично, и это пустая трата времени!
- Если не секрет, Диаспоро, - позволив себе не слишком вежливо опустить титулы, уточнила Айша. – ты чем в свободное время занимаешься? Увлеченно перечитываешь гроссбухи? Или чахнешь над златом, без конца пересчитывая монетки и камешки?
Судя по легкому недоумению на кукольном личике, леди Ди в упомянутых занятиях видела не больше чего-то неестественного, чем сама Айша в музыке и танцах. Это, наверное, и называется попыткой общения слепого с глухим!
- Как бы то ни было, я не умею петь, - чуть мягче сообщила ювелирная фея вместо ответа на вопрос. – да и в любом случае ни за что не стала бы участвовать в постановке такой безнравственной истории!
- Я, может, всю жизнь мечтал сыграть Фебюса! – с легкой обидой возразил Санни. Ди скептически приподняла выщипанную бровь.
- Этот апофеоз мужской безответственности и распущенности? Не обижайтесь, Санстар, но Вы играете эту роль всю вашу жизнь!
- Ну, нельзя же судить столь категорично! Вот, принцесса Айша совсем не против сыграть Эсмеральду, верно?
Водная фея в упор не припоминала, когда это успела высказать свое «не против», но возражать не стала. Не хотелось произвести впечатление аналогичного снобизма, да и в роли она ничего плохого действительно не усматривала.
- Это ее проблемы, - уклончиво отрезала Ди. – Санстар, ну прекращали бы вы издеваться! Какая из меня актриса?
- Но у вас обеих просто идеальное сочетание типажей, мне это сразу пришло в голову…
- Примитивная игра на контрастах: ни тот, ни другой тип внешности не особенно редок. Не говоря уже о том, что мне всегда был неприятен образ этой Флер, она – наивная дурочка, ослепленная детской влюбленностью. Уж это я точно не сумела бы сыграть.
Муза тихонько, так, что услышала только сидящая рядом Айша, не то усмехнулась, не то прочистила горло.
- И в чем же ее наивность заключается? – с вежливым интересом осведомился Санни. Диаспоро, кажется, не заметила ни смешка, ни его странного тона.
- Всех уличных девок Парижа не перевешаешь – не одна бесстыжая нищенка, так другая. Вместо того чтобы настаивать на казни Эсмеральды, Флер дэ Лис следовало бы задуматься, что в отношениях не так, если жених предпочитает искать романтических приключений в придорожных канавах. Или – если на то пошло – нужен ли ей вообще такой жених! Э… что-то не так? – слегка разволновавшись, Диаспоро даже не сразу заметила, что все сидящие за столом со странным недоумением на нее уставились, а заметив, зябко передернула плечами. На фарфоровом личике вспыхнули бледно-розовые пятна.
- Я не понимаю, - наконец-то перестав высматривать в тарелке тайны мироздания, смущенно подала голос Блум. – о чем вы вообще говорите? В мультфильме «Горбун из Нотр-Дама» не было персонажа по имени Флер, и вообще…
- Мультфильм?
Диаспоро неприязненно поджала губы.
- Я слышал, ты с Земли, - с недоумением обернулся к рыжеволосой фее Санни. – ведь книга «Собор Парижской Богоматери» была написана как раз на Земле, правда, довольно давно. Неужели такое великое произведение было забыто у себя на родине?
- Или в Алфею уже принимают, не ставя обязательным условием умение читать! – подсказала Диаспоро, резко поднимаясь из-за стола. – Простите, Санстар, мне действительно пора.
На какое-то время повисло молчание.
- Что ее так расстроило? – незаметно оглядываясь вслед джемилийской принцессе, удивился Санни. – Мы ведь просто говорили о театральной постановке.
- Угу, по-моему, ей этот сюжет, напротив, должен внушать оптимизм и веру в светлое будущее! – неприязненно добавила Муза.
- Почему?
Все обернулись к Блум, как-то одновременно замявшись. У Айши просто язык не поворачивался пересказывать огневке  трагический финал «Собора», особенно теперь, поставив всю эту историю в один ассоциативный ряд с принцессой Диаспоро.  Кракен бы побрал этого Санни и все его «творческие идеи»!
- Я провожу… - неопределенно кивнул через плечо не менее сконфуженный блондин. – Объясните тут пока своей подруге насчет Нотр-Дама, хорошо?
Чтоб его! Ровным счетом ничего «хорошего» принцесса Андроса тут не видела.
- Да, не обращай внимания, болтают тут всякую великосветскую чепуху. Один из приемов придворного лицемерия: когда невежливо или не к лицу говорить о чем-то прямо, можно высказаться под видом обсуждения какого-нибудь культурного явления: книги, спектакля или еще чего. И эта его идея с «Нотр-Дам» никуда не годится, лучше сказку какую-нибудь поставить…
Сомнительно, следовало ли вообще ставить что бы то ни было, если еще на стадии общих идей началась подобная чепуха!

Отредактировано Владлена (2012-10-09 11:19:09)

0

45

***
   Перешагнув порог ресторана, принцесса Диаспоро замерла, бездумно уставившись на карнизы крыш и яркие полоски неба между ними. В большинстве королевств старались, хотя бы в центре крупных городов, сохранить старую архитектуру, словно переносящую в полусказочное прошлое, но Магикс во всех значениях этого слова был вечно молодым миром, поэтому и студенческий городок, заменяющий ему столицу, был кипучим мегаполисом на гребне волны современности и, вместо живописных дворцов, поражал воображение пестрящими небоскребами.
Из-за этой ее заминки герцогу Санстару не составило особого труда ее догнать.
- Я же сказала, я тороплюсь! – не слишком вежливо буркнула принцесса. Срываться на обаятельном дурачке, который уж совершенно ни в чем не был виноват, было бы неприятно, но… хотелось бы Диаспоро действительно быть в той степени эмоционально бесчувственной, как приписывало ей общественное мнение!
- А я позволю себе Вашему Высочеству не поверить, - покачал головой юноша. На самом деле у нее действительно было еще не меньше получаса…
- Не стоило оставлять столь теплую компанию ради моего общества – когда тебе еще повезет дорваться до такого количества глупых девиц разом? Капитан Фебюс, дитя солнца…
- Прости, я, кажется, чем-то огорчил тебя. Хотя и не понимаю, чем.
- Надеюсь, это не прозвучит грубо – такова реальность – но Вы не настолько значимая личность, милый герцог, чтобы я стала огорчаться из-за Вас.
- Тогда в чем проблема?
- Проблема, - негромко повторила Диаспоро. Хотела бы она сама знать, в чем эта проблема заключается! Проигнорировав предложенную руку Санни, принцесса обхватила себя за плечи, поплотнее запахивая невесомую белую шубку, хотя в Магиксе зима выдалась достаточно теплой, чтобы обойтись и вообще без мехов. Даже снег еще ни разу не выпал. – Санстар, скажите… я чем-то отличаюсь от большинства девушек? Вы никогда не пытались ухаживать за мной, хотя, только не обижайтесь, судя по слухам…
- Не стоит. Мне эти «слухи» исключительно льстят. А Ваше Высочество.. ты просто отказалась бы со мной общаться, стоило мне хоть раз позволить себе чрезмерную фамильярность, разве нет?
- Именно так. Но не похоже, чтобы Вас это обычно останавливало.
- Не понимаю, что тебя вообще навело на подобные мысли, золотко.
- Эта несуразная девица… она глупа, взбалмошна, вульгарна, она безвкусно одевается, у нее дурные манеры, да к тому же уродина, каких поискать! Я долго думала, что это я чего-то упускаю, чего-то не могу понять, увидеть. Но чем дальше – тем очевиднее: в ней нет абсолютно никаких достоинств, какие вообще можно было бы себе представить. Пустышка!
- Довольно-таки миленькая девушка, не без определенного ze ne sais guai, я бы сказал. Не стоит быть настолько категоричной. К тому же девочка совершенно не виновата в том, что ни принц Скай, ни ты сама – никогда друг к другу особенно сильных чувств не испытывали…
- Она виновата в том, что это стало проблемой! И я не согласна с твоим определением «особых чувств» исключительно как глупых сиюминутных желаний…
- Ваше Высочество…
- Я не понимаю ее логики, ее поступков, у меня так и не получилось ее просчитать! Либо она просто виртуозная лицемерка, либо вообще не думает по определению! Очевидно, что у нее нет совершенно никаких достоинств – логично предположить, что дело в каких-то моих собственных недостатках. Можешь ты, как мужчина, в конце концов, объяснить, что со мной не так?
- Нет, не могу. Ты просто идеальная принцесса.
- Бессовестный льстец! – устало отмахнулась Диаспоро, смутившись уже своей вспышки. Он сказал «принцесса», а не «девушка» или не просто «идеал» - тоже еще мастер играть словами – но изначально глупой была попытка получить какие-то объяснения у Санстара. Для него все женщины старше тринадцати и моложе девяноста восьми – либо «прекрасны», либо «приятны и милы», либо, на совсем уж крайний случай, просто «интересны, с определенным шармом».  Кажется, он даже не притворялся.
С кем она вообще пытается разговаривать серьезно? Ведь для кого-то вроде Санни только сиюминутные чувства и имеют в жизни значение. Но он был настолько далеко от ее собственного мировоззрения, что даже не вызывал противоречий – просто принадлежал совсем другой жизни. Паршиво, когда те, от кого ожидаешь вменяемости и чувства ответственности начинают вести себя так. Те, от кого что-то в собственной жизни зависит…
- Простите, что позволила себе эту сцену, герцог.
- В чувствах нет ничего постыдного.
- Но я не вправе была им потакать.  Забудьте.
Не зря Мельхиор так на нее злился. Вести себя, как самая обычная девчонка, позволять собственному уязвленному самолюбию испортить отношения между государствами – все это было не допустимо. И это мешало ей мыслить трезво, мешало правильно оценить ситуацию, а нет ничего хуже явного или неявного, но врага, чем тот, которого нельзя понять и просчитать. Но совершенно невыносимо бесконечно напоминать себе об этом, когда другие, даже те, кто ничуть не более вправе потакать своим эмоциям, поступают именно так. По веленью сердца, как говорят поэты.
И она уж точно не раскаивалась в том, что пошла на сделку с демоном, что бы не орал ее венценосный братец. Он наверняка бы был куда менее возмущен, если бы затея не провалилась – так к чему изображать морализм сейчас? Можно сколько угодно болтать о правах личности, но Скай нуждался в ограничении личной свободы, нуждался, как все безумцы, свободу которых стоит уже потому ограничивать, чтобы они не могли навредить ни другим, ни себе. А то, что Скай не вполне вменяем, она начала понимать еще пару лет назад, во время войны с ведьмами. Единственный наследник престола не в праве был рисковать своей жизнью так бестолково – преимущество от всего лишь еще одного солдата в бою, сколь бы умелым воином он ни был, даже отчасти не стоило рисков. Каролина считала, что сыном движет обычное мальчишеское желание покрасоваться… но для юноши вполне уже взрослого это не оправдание!
«Для его же блага» - стискивая ладонью воротник шубы, мысленно повторила Диаспоро.
- Я могу хоть что-нибудь сделать, чтобы заставить тебя улыбнуться? – заглядывая ей в лицо, поинтересовался Санстар. – Да-да, помню, я не из тех людей, от которых что-то в этом мире зависит… но я не привык, чтобы девушки уходили в столь мрачном настроении. Может, хотя бы согласишься взглянуть на скульптуру, которую я сделал для тебя?
- Думаю, немного времени у меня есть, - решив не огорчать юношу, который из кожи вон лез, чтобы всем-всем вокруг непременно нравиться, согласилась принцесса.  Изготовление мраморного портрета должно было стоить ему времени и сил, сколько бы Санни не уверял, что воспроизводить прекрасные девичьи черты ему исключительно в удовольствие – а чужой труд следовало уважать. Не столь уж трудно сделать вид, будто какое-то мраморное изваяние сейчас способно заставить ее смотреть на жизнь оптимистичнее…   
«Неужели он таскает свои незаконченные скульптуры с собой, путешествуя по разным королевствам?» - поразилась Диаспоро, проходя в гостиную снятых герцогом апартаментов, в живописном беспорядке заставленную статуями – от невыразительных набросков до почти завершенных творений. Транспортировка хрупких скульптур не то, чтобы представляла проблему – но все же должна была обернуться изрядными расходами. В едином порыве вылепленные из глины и гипса неопределенные эскизы: рук, черт лица, миниатюрных очертаний всей фигуры целиком – вообще валялись едва ли не под ногами. Некоторые из статуй были накрыты яркими холстами размером со скатерть.  Холсты, да и гостиничная мебель кое-где уже были залапаны подсохшей глиной и припудрены каменной крошкой.
- Так-так-так, - оглядываясь в собственном, пусть и временном, жилье с видом человека, впервые здесь оказавшегося, растерянно пробормотал Санстар. – посмотрим, что у нас тут…
Для портрета Диаспоро он выбрал светло-бежевый мрамор с легким оттенком чайной желтизны. Даже она сама не сумела бы предложить ничего лучше – такое умение чувствовать «душу» камня даже среди народа  королевства Джемелл встречалось не повсеместно. А еще соляриец обладал поразительным талантом воплощать неуловимую искру живости даже в неподвижных монументах. Окинув собственное изображение взглядом, леди Ди повертела головой, рассматривая другие его работы. В основном, стоило ли сомневаться, портреты разнообразных девушек, самых разных типажей, но преимущественно хорошеньких или просто ставших таковыми в его искренне восхищенном воплощении. Не то, чтобы все модели были такими уж красавицами… но совершенство исполнения заставляло скульптуры казаться по-настоящему живыми, словно лишь на мгновение замершими: одна с озорным кокетством поправляла слегка растрепавшиеся локоны, другая, другая, привстав на цыпочки, изящно изогнулась, закинув руки за голову, словно устала от долгого позирования и потягивалась, чтобы размять уставшие мышцы, третья стояла на коленях, с любопытством разглядывая что-то в своих ладонях… Не мог же он заставлять их позировать в таких причудливых позах?
Ее собственный портрет, к которому девушка в результате вернулась взглядом, выглядел… гораздо в большей степени, как именно портрет. Статичная поза, идеально прямая осанка, высоко поднятая голова в обрамлении безупречно уложенных локонов, сложенные руки…  Санстар вложил в скульптуру ничуть не меньше вдохновения и труда, каждая черточка, локон, складка на платье была доведена до совершенства… но, наверное, в  этом случае не оказалось того, что следовало воплотить.
Идеальная принцесса. И идеальный монумент – в самый раз для нее.
- О какой цене мы договорились? – через некоторое время спросила Диаспоро. Санни возмущенно замахал руками и понес какую-то ахинею про то, чтобы кто-нибудь пристрелил его в тот же день, когда он решит брать с девушек плату за подарки. Подобным образом заканчивались и все предыдущие попытки обсудить цену. – Перестаньте идиотничать, герцог. Любой труд должен быть оплачен, да и мрамор вы купили сам… как королевство Солярия еще по миру не пошло с таким деловым подходом?
  У незаконнорожденного принца крови, конечно, не было права распоряжаться государственной казной, но Диаспоро сильно сомневалась, что его отец и сестра обладают хоть немного большей финансовой аккуратностью. Паранормальный климат Солярии, конечно, давал ее жителям некоторые преимущества, вроде нескольких урожаев в год – но все выгоды необычного мира легкомысленно спускались сквозь пальцы. Наверное, именно потому, что выгоды эти давались людям слишком легко.   
- Если тебе не понравилась скульптура, я сделаю другую…
- Понравилась, - Диаспоро несколько мгновений подбирала слова. – образцовая работа. Лучше нельзя себе даже представить.
- Творчество – путь бесконечного совершенствования. Ну,  хорошо. Тогда это подарок, и слышать не желаю ни о каких деньгах! Если ты опять заговоришь об оплате – обижусь! Я художник, а не рыночный ремесленник!
Ну как можно иметь дело с подобными людьми?
- А над чем ты сейчас работаешь? – решив отвлечь его от этой темы, полюбопытствовала Диаспоро. – Или это тайна?
- Решил вернуться к одному давнему замыслу, - охотно поддержал поворот разговора Санстар и, неопределенно крутанувшись на месте, подошел к одной из накрытых полотнами скульптур. – просто беда с этими абстрактными образами и аллегориями, никогда не получается их конкретизировать, пока своими глазами не увижу подходящий типаж… но, знаешь, кажется я нашел для нее просто идеальное личико, буквально на днях! Правда, пока еще даже не начал…
С гордым видом юноша жестом фокусника сдернул материю со статуи. Лица у нее пока действительно не было, только прямые волосы развевались на воображаемом ветру, словно шлейф, несуществующий ветер подхватил и ее одежды – что-то вроде широкого хитона – спереди обрисовав немного тонковатую хрупкую фигуру, а позади - превратившись в призрачные крылья. Обнаженные до локтей тонкие руки так же были раскинуты, подобно крыльям…
- Ты ведь слышала легенду о том, что на Солярии нет зимы, и не бывает плохой погоды потому, что именно там была побеждена старшая из Древних Ведьм. Очень красивая сказка… Я с самого детства мечтал когда-нибудь ее воплотить, но никак не мог увидеть этот образ целиком. Разве она не прекрасна? Эта царственная холодность, покой и созерцание, величие чистоты и гибельности! – золотистые глаза Санстара сияли, Диаспоро даже показалось, что изваянная из чистейшего хрусталя скульптура древней ведьмы заискрилась в этом потоке восхищения.
Сама принцесса не видела в трех жутких призраках ровным счетом ничего прекрасного, но сказать этого сейчас не решилась. К тому же скульптура действительно завораживала, даже незаконченная, лишенная лица, она казалась совершенно живой… Диаспоро живо представила себе, как ледяной призрак скользит в небе над бескрайними снежными просторами, сея вниз пляшущие на ветру снежинки… сея забытье и гибельное умиротворение…
Зябко передернувшись, девушка обхватила себя ладонями за плечи.
Привстав на цыпочки, Санстар трепетно коснулся кончиками пальцев незавершенной головы статуи. Кажется, на он уже видел внутренним взором «ее» лицо…
В очередной раз напомнив себе, что влюбленность, особенно у мужчин – тяжелое психическое заболевание, при котором взывать к рассудку и, тем более, адекватной оценке «объекта» - дело заведомо бесполезное, принцесса сокрушенно покачала головой.
- Раз уж так, - неопределенно заметила она, опасаясь говорить напрямую, дабы не вызвать у художника-«бессребреника» (которому высокомерное отношение к «презренному металлу» не мешало почему-то останавливаться в пафосном номере одного из самых шикарных отелей города!) новую вспышку оскорбленных воплей. – то я тоже сделаю Вам подарок  к Зимнему Солнцевороту, надеюсь, здесь возражений не будет?
Чувствовать за собой неоплаченный долг еще неизвестно сколько времени было бы… некомфортно. А обмен приблизительно равноценными подарками – вполне себе честная сделка. Ювелирная фея щелкнула пальцами, призывая один из экспонатов своей коллекции.
- Раз уж у Вас такая тяга к ледышкам…
Бриллиант был слишком крупным, чтобы подходить для какого-нибудь украшения – смотрелся бы он там не как бриллиант, а как какая-нибудь подвеска для люстры. И к тому же с изъяном – узор мелких трещинок в глубине ярко вспыхивал, поймав любой лучик света, что смотрелось красиво, но стоимость камня изрядно принижало – в общем, его давно бы следовало распилить на несколько камушков помельче и найти хоть какое-нибудь применение… да только все руки не доходили. Да и жалко было уничтожать такую красивую безделушку: дефектный алмаз напоминал звездочку, скованную льдом, словно какое-то насекомое – янтарем.
- На корону Вашей ледяной королеве.
- Не то, чтобы я в этом разбирался, но этот камешек стоит больше, чем все мои скульптуры… если не все герцогское имение Бео!
- А Вы сам сказали, что лепить ценники на подарки – неприлично и некрасиво, - парировала Ди. – да и не стала бы я швыряться чем-нибудь действительно очень дорогим, герцог, Вы же меня знаете.
Поколебавшись, Санстар бережно принял камень из ее руки. Бриллианты довольно долго оставались холодными, это даже было одним из способов отличать их от моментально нагревающихся в человеческой ладони стекляшек – но этот не нагревался вообще, сжимай его в кулаке хоть часами. Возможно, из-за своих размеров.
- Ваше Высочество, Вы просто ангел! – воскликнул Санстар, смирившись с внезапно рухнувшим на его блондинистую голову счастьем. Хотя львиная доля восхищения адресовалась не ей лично, а окаменевшей льдинке, Диаспоро улыбнулась. «Ледяная звезда» почти ничего не стоила – ну, конечно, с учетом средней нормы алмаза подобных размеров «почти ничего» - а радости почему-то принесла словно, как минимум, половина всех джимелийских сокровищ! Сразу видно, Санни ничего в бриллиантах не смыслит…
В последний момент вспомнив, о едва не пропущенной деловой встрече, принцесса поспешно распрощалась. Если брату доложат о том, что она себе позволяет – в родное королевство проще будет вообще не возвращаться!
Выходя, Диаспоро в последний раз обернулась и скользнула взглядом по расставленным в комнате скульптурам. Что же все-таки вдыхало жизнь во все изображения… кроме ее собственного? Уж в древней ведьме зимы уж точно не могло быть больше пресловутых «души» и «чувства» - но та все равно казалась… настоящей. Жутковатой, но настоящей, а не равнодушным изваянием.
Или это и был ответ Санстара на ее недавний отдающий истеричностью вопрос?

0

46

***
А что там впереди, угадай, поди.
Пляска снежная.
Только слез серебро, только вера в добро
Неизбежная.
А злодейка-Метель все стелила постель,
Предлагала вздремнуть.
Но кто вошел к ней в дом, кто забылся сном,
Тех уж не вернуть.

(Денис Полковников aka Дэн Назгул)  
За плотно закрытыми ставнями пела метель, пела и кружилась в небе, метя ледяной порошей, словно длинным шелковым подолом. Когда снегопад закончиться, мир погрузиться в странную тишину, но пока сам снег с тихим шелестом танцевал под напевы ветра. Где-то в лесу этой странной музыке вторили голоса волков.
Яр называл зимний солнцеворот днем ее рождения, хотя и честно признавался, что не знает, когда на самом деле девочка родилась. И о том, что ее родители погибли когда-то в зимнем лесу, рассказал, и о сгоревшей деревне… Он был честным, ее спаситель и наставник, и с девочкой, и с жителями этой, другой деревни, в которую почти десять лет назад вошел, неся на руках свою маленькую воспитанницу, их нового дома. Но о себе самом говорил с неохотой. Настоящего имени своего девочка тогда не помнила, поэтому Яр стал называть ее Авророй. В честь первого рассвета в году, он так говорил.
А девочка ненавидела зиму. Всей душой ненавидела – не только потому, что это было ужасное время, уносящее множество жизней, но и из-за того, как зиму любил сам Яр. Его завораживало пение метели. Когда все жители деревни сидели дома, заперев все двери на засов, забив все щели ставней старым тряпьем, сухим мхом и соломой, и только подбрасывали хвороста в огонь, чтобы пламя не гасло до самого рассвета, Яр готов был всю ночь простоять на крыльце, бездумно глядя в снежную мглу и подставляя лицо пощечинам ледяного ветра и колкой ледяной крошки – Авроре подолгу не удавалось уговорить его вернуться в дом, порой девочка начинала плакать от отчаяния – и только это отчасти выдергивало мужчину из пугающего забытья.
Много было сказок о том, что зима забирает у людей, осмелившихся встретить ночь не у очага, а в заснеженном лесу, души – но обычно такие люди всего лишь умирали. Сгорали в бреду всего за день или два или, наоборот, продолжали замерзать, даже вернувшись в тепло, словно холод пустил в них корни и не желал отпускать – пока даже в самой жарко натопленной комнате не превращались в стылое изваяние, словно бы несколько дней уже мертвыми пролежали на морозе. Когда-то Яр и Аврора пережили ночь в зимнем лесу. Пережили, избежав и отсроченного ледяного проклятья и обычной болезни – но, кажется, какую-то неизвестную цену зиме мужчина все-таки заплатил. С содроганием сердца девочка слушала другие сказки – о тех, кто сумел выжить после ледяного проклятья. Никто в их деревушке не сталкивался с подобным лично, но истории шепотом передавались из уст в уста, особенно когда девочки-подростки и молодые девушки собирались длинными  вечерами, чтобы веселее было рукодельничать в свете лучин и недорогих свечей из жира, и болтали обо всем на свете от понравившихся мальчишек и своих трениях с родителями до таинственных древних легенд. Говорили, что люди, пережившие встречу с зимой в ее царстве, теряют в себе все человеческое, не могут больше любить, никого не способны жалеть, ничему не умеют радоваться. И, рано или поздно, бегут от других людей обратно в зимний лес, где не то погибают, не то превращаются в огромных белых волков – свиту зимней хозяйки – чтобы служить ей целую вечность. Такие рассказы пугали Аврору больше всего, но раз за разом она убеждалась в призрачности своих страхов. Разве был в деревне хоть один человек добрее ее наставника? Когда-то чужаку совсем не обрадовались в деревне, но мужчина оказался талантливым лекарем, смелым охотником, да и просто прекрасным человеком, готовым в любой момент придти на помощь кому угодно – со временем местные жители полюбили его. Аврора просто не представляла человека, который мог бы не полюбить…
И – в этом девочка убеждалась каждый раз, увидев теплую улыбку Яра или его взгляд, даже посреди зимы хранящий золото летнего солнца – в душе его не было мертвого холода. Просто не могло быть. Слишком сам Яр походил на солнце, решившее почему-то пожить среди людей.
Порой он совершал настоящие чудеса. Неохотно, только в самых крайних случаях, как он часто говорил, чтобы люди не начали только и ждать чуда вместо того, чтобы рассчитывать на самих себя и добиваться чего-то. Он бы и вовсе не прибегал к этим своим необычным способностям, но люди - кто слезными мольбами, кто молчаливым страданием  - каждый раз уговаривали. Уговаривали исцелить, защитить, помочь… И он помогал, хотя и все равно пытался не прибегать к волшебству, пока можно было без этого обойтись.
- Магия в окружающем мире, во всем вокруг! - терпеливо повторял Яр каждый раз, когда непоседливая ученица принималась жаловаться, что не хочет зубрить неприятное искусство лекарки  или еще чему-то учиться, а в место этого требовала лучше научить ее заставлять все делаться самому, по взмаху руки и слову, как умел он сам. – Волшебство не принадлежит мне, я всего лишь заимствую его… если это необходимо. Чтобы помогать человеческому труду, а не чтобы заменять его!
Аврора не вполне понимала. Ей это казалось странностью вроде того, чтобы держать в стойле прекрасного коня, но ходить при этом исключительно пешком! Но спорить, глядя в теплые золотые глаза, не получалось, и девочка собирала в кулак всю свою прилежность и усидчивость. Редко ее хватало надолго, но Аврора искренне старалась. Она научится помогать людям, непременно будет, как и Яр, нести им свет… может, когда-нибудь наставник решит, что она способна научиться у него и большему?
- С днем рождения, солнышко.
Наверное, Яр сам придумал эту милую традицию – поздравлять детей с днем рождения и дарить подарки. До его прихода жители деревни и не слышали ни о чем таком. Утром, как вошло в обычай, она пригласит подружек, чтобы угостить их праздничным пирогом… но наставник почему-то предпочитал поздравлять ее заранее, накануне. И дарил не всякую чепуху, которой обменивались девочки, а по-настоящему удивительные и прекрасные вещи.
Восхищенно, хоть и с примесью легкого непонимания, Аврора приняла из его рук длинный посох из золотистого гладко отшлифованного ясеня, увенчанный металлическим кругом, похожим на тележное колесо, только в центре, там, где сходились «спицы» вместо дыры для оси красовался крупный медового цвета янтарь в форме гладкого кабошона.
- Ты говорила, что хочешь научиться волшебству… думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы начать наши уроки. Первое время этот жезл будет тебе помогать.
Девочка зажмурилась, не в силах поверить своему счастью. Она будет творить чудеса, совсем как Яр! Ее будут так же любить, будут обращаться к ним за помощью, а потом рассыпаться в благодарностях и дарить вкусности, красивую одежду, разные интересные и забавные штучки… Наставник никогда не брал платы за свою помощь, но подарки и благодарности, не желая обижать людей, иногда принимал. Издалека люди будут приходить за помощью… а может, они сами вдвоем пустятся в путешествие, чтобы по всему миру узнали о их великой силе. Потом они вернуться, выстроят вместо избы прекрасный терем из резного светлого дерева… интересно, магия и это может? Даже если и нет, люди в благодарность непременно помогут им! И даже длинными зимними ночами вместо чадящих лучин и брызгающихся жиром свечей комнаты будет освещать волшебство – их собственный кусочек солнца. И соседи будут собираться у них, сидеть за общим столом, есть пироги и бруснику с медом, будут устраивать танцы, потому что в солнечном тереме круглый год будет тепло и безопасно, а Аврора и Яр будут рады всем гостям…
- Но не забывай о том, что я говорил, волшебство не должно…
Договорить помешал яростный стук в дверь. Уже стемнело, а зимой, когда оголодавшие волки почти без страха приходили к человеческому жилью, большинство жителей деревни ни за что не покинули бы дом после наступления сумерек. Если только не случилось чего-то совсем уж… выходящего за рамки.
- Пожалуйста, помогите! – соседка Сурья – жена одного из местных охотников, прямо с порога бухнулась на колени, обхватив ноги Яра и судорожно к нему прижавшись. Сурья была милой приветливой, частенько угощала соседскую детвору пряниками и сладкими пирогами – Аврора хорошо относилась к ней… но сейчас причитающая женщина, прервавшая ее разговор с Яром, вызвала глухое раздражение. Поймав себя на этом чувстве девочка смутилась – ведь она прекрасно понимала, что без серьезной причины женщина не пришла бы.
Охотники были единственными, кто порой рисковал ночевать не у домашнего очага. Правда, в лесу у них были выстроенные за теплое время года времянки, где тоже можно было скоротать ночь под крышей и  у огня, но эта защита была куда более хрупкой,  и иногда зима все же добиралась до смельчаков.
Так случилось и с мужем тетушки Сурьи. Это Аврора поняла еще раньше, чем, вслед за не тратящим время на расспросы Яром, прихватив мешок с лекарскими принадлежностями, вошла в соседнюю избу – вошла, чтобы увидеть, но не сразу даже узнать соседа. Не различить знакомое с детства лицо в этом: с заиндевевшими бровями и превратившимися в сосульки волосами, с неподвижными, словно бы уже не живыми, глазами, на ресницах которых не таяли снежинки.  В избе было жарко натоплено, но холод, сковавший охотника, не собирался его отпускать.
Таким не помогало уже и волшебство. Бесполезно было лечить тело, если душа навеки осталась в краю метели и снегов – даже Яр не был всемогущим.
Это знала Аврора, хоть и не могла принять всем сердцем. Знала и тетка Сурья, но гнала от себя это знание, убившее бы последнюю надежду. Поэтому и продолжала причитать, умолять, говорить о своих детях, о том, что не вытянет их одна, продолжала плакать…
Девочка понимала, что это не притворство, но сквозь сочувствие все выше поднималась волна раздражения. На прекрасном лице Яра, каждое слово, каждая слезинка отзывалась почти физической болью, он же хотел помочь, всей душой хотел, а уговоры только увеличивали горечь бессилия. Неужели эта глупая женщина не понимала, что он никогда бы не отказал в помощи, если бы мог что-то изменить? Неужели сотрясает воздух своими рыданиями нарочно, чтобы уязвить побольнее?! Авроре захотелось как следует встряхнуть Сурью за плечи, надавать ей пощечин, закричать на нее, как-нибудь заткнуть!
- Я попытаюсь, - пытаясь выгнать из своего голоса отчаяние и сожаление, пообещал Яр. – сделаю все, что могу…
Женщина ненадолго притихла, сменим завывания приглушенными всхлипами. К удивлению ученицы, лекарь отложил в сторону сумку с инструментами и травами, с пустыми руками встав у изголовья холодеющего охотника, и положив ладонь на лоб пациента, замер. А потом…
Теплое золотое сияние, не уступающее полуденному солнцу во время летних покосов, разлилось по избе, озарив деревянные стены, домашнюю утварь, пухшее от слез лицо тетки Сурьи и неподвижное иссиня-бледное – ее мужа. Когда глаза Авроры привыкли к поначалу  ослепляющей яркости, девочка различила, что за спиной Яра лучи складываются в огромные призрачно-золотые крылья, и ахнула от восхищения. Залюбовавшись солнечным ангелом, она даже не сразу заметила, как покрывающая охотника ледяная корка истончилась, как дрогнули веки, осыпая капельки талых слез, как дрогнули пальцы на закоченевшей руке…
- Опять пытаешься вырвать буквально из рук мою добычу, Ярис?
Резкий насмешливый голос заставил девочку, только что в эйфории нежащуюся в волшебных лучах, съежиться от ужаса. Дверь и все ставни распахнулись в резком порыве ветра, разом выдув из дома весь жар, огонь в печи, словно тоже испугавшись, уменьшился до едва различимого мерцания на углях.
- Но это было бы под силу разве что самому Дракону. Ты просто продлишь его страдания.
Женщина, перешагнувшая порог, была не моложе тетки Сурьи – струящиеся поверх пушистого белого меха роскошной шубы блестящие черные волосы были, словно инеем, припорошены сединой – но поражала какой-то нечеловеческой, колючей, жуткой красотой. Глаза от этого зрелища слепли и слезились, как от искрящегося снега в морозные солнечные дни.
- Давно мы не виделись, Зимушка, - оборачиваясь, поздоровался Ярис с улыбкой, которой, не смотря на свою обычную приветливость, не дарил еще на памяти Авроры никому. И которой уж точно не заслуживала эта… это существо!
- Отнюдь. Я довольно часто за тобой наблюдала, - равнодушно ответила хозяйка зимы. Ну почему она не оказалась той отвратительной всклокоченной старухой-людоедкой, как описывали детские сказки?! Ведь это было бы честно – злое и отвратительное существо и выглядеть должно отвратительно!
- А я мог только мечтать о том, чтобы встретиться снова, - понизив голос, признался ангел. Ведьма промолчала. – Зимерзла, если я попрошу тебя отпустить этого человека…
- Стоило исполнить хотя бы одну просьбу, как ты начал наглеть, ангел. Ты сам – иллюстрация того, как, не смея отказать, сажаешь на свою шею всех жалких людишек, которые выразят такое желание. Но ты не можешь помочь всем. Если этот мужчина останется жить, кто-нибудь вместо него расплатиться со мной своей смертью. Мне безразлично, кто именно. Как вместо  нее, - тонкая рука, вынырнув из широкого пушистого рукава шубы, указала на Аврору. – когда-то умер кое-кто другой. Но ты не виделся с ним лично, надеюсь, это тебя утешает. Да, я могу отпустить жизнь этого человека, но в оплату возьму чью-нибудь еще. Это твоя справедливость? Один человек более достоин жить, чем другой?
- Я могу предложить тебе другую оплату.
- Ты? – сквозь равнодушие ведьмы на  миг проступило любопытство. – Предложить что-то более ценное, чем человеческая жизнь? Разве ты сам не говорил, будто она и вовсе бесценна?
- В бессмертии больше силы, которую ты черпаешь из смертей. Тебе больше не нужно будет собирать эту жатву каждую зиму… ты согласна отпустить людей, которые еще остались живы?
Зимерзла помолчала, с явным интересом обдумывая услышанное.
- Нет никакой гарантии, что этот человек, освободившись от моего проклятия, не умрет от воспаления легких или гангрены после переохлаждения. Без твоих крыльев ты даже не сможешь больше исцелять их. По-твоему, это будет разумная сделка?
- Волшебство всего лишь помогает, не заменяет. Есть много способов лечить болезни, хотя, может, и менее эффективных.
- Ну что же, - неопределенно поведя плечами ведьма сделала еще шаг и, заставив Аврору задохнуться от бешенства, притянула Яра за воротник, прижавшись к его губам в поцелуе. Вторая ее рука с тонкими пальцами и острыми серебристыми когтями вместо ногтей, легла на его спину, прямо меду прекрасных призрачных крыльев.
Крыльев, начавших тускнеть и съеживаться, покрываясь утолщающейся ледяной коркой. Пораженная, девочка даже не могла заставить себя закричать, броситься вперед, найти в себе силы оттолкнуть Яра от колдуньи… но странное, явно неестественное оцепенение охватило ее, позволяя лишь смотреть. Смотреть, как наставник, словно бы и не чувствуя боли от потери крыльев, поглаживает белый мех снежной шубки, пропускает сквозь пальцы  скользкие жестковатые пряди черных с проседью волос,  как прижимает к себе невесомую фигуру Зимерзлы… благодарение судьбе хоть за то, что Аврора не могла видеть его лица. Она была уверена, что не выдержала бы…
Поймав в ладонь прозрачный, как льдинка, камень, в глубине которого еще тлела искорка золотого сияния – все, что осталось от прекрасных крыльев – ведьма сама оттолкнула Яра.
- Пожалуйста, не уходи, - хрипло прошептал он, неловко пытаясь удержать Зимерзлу за тонкие руки. – еще хотя бы ненадолго!
- Без крыльев ты смертен, - буднично напомнила та. – и каждое мое прикосновение теперь укорачивает твою жизнь.
- Все равно! – мужчина шагнул к ведьме, явно желая снова заключить ее в объятья, но Аврора, наконец, сбросив оцепенение, подбежала к нему, обхватив за пояс, словно бы  ее  сил хватило бы для того, чтобы удержать.
- Нет, не все равно! – уткнувшись лицом в спину Яра, девочка в отчаянии прижалась к нему, комкая в ладонях рубашку. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… оставь ее, не уходи!
Она не видела сейчас хозяйку зимы, но чувствовала, как та в этот момент презрительно усмехается. А когда наставник, бормоча что-то успокаивающее, бережно высвободился из  судорожных объятий, ведьмы в избе уже не было, и только стылый ветер из распахнувшихся ставен напоминал о ее визите.
- Как ты мог? Ты так просто оставил бы нас? – глотая слезы, не то в злобе, не то в отчаянии трясла головой девочка. – Как ты мог ей поверить? Неужели ты действительно думаешь, что она оставит людей в покое теперь, когда стала гораздо сильнее, когда ты больше уже не можешь нас защитить? Зачем ей держать слово?!  И кто позаботиться о нас, когда твоих крыльев больше нет?
- Как насчет тебя самой? – поймав ее заплаканное лицо в ладони, Яр заставил Аврору посмотреть ему в глаза. Сейчас наставник казался практически прежним, таким, как она всю жизнь его знала. – Я же обещал, что научу тебя обращаться с магией, которой наполнен мир. Однажды волшебство, спящее до поры в твоем сердце, станет твоими собственными крыльями.

0

47

Зацепил отрывок про Диаспоро. Несколько лет назад довелось узнать похожую девушку. Необыкновенно резко контрастировала с окружающими, что в её случае вызывало лишь неприязнь. Действительно камень.
Впрочем в вашем описании Диаспоро жаль. Получился очень яркий персонаж.

0

48

нда, настоящий бриллиант в куче блестящей бижутерии сложно разглядеть...
А про Нотр-Дам прикольно получилось))) Надо же было Блум такое ляпнуть!

Владлена написал(а):

. Если брату доложат о том, что она себе позволяет – в родное королевство проще будет вообще не возвращаться!

имеете ввиду общение с "неблагонадежным"?

0

49

Насколько помню, я сама настоящий "Собор Парижской Богоматери" точно позже семнадцати лет читала, так что диснеевский мульт в молодости тру был основополагающим впечатлением. А у Диснея вообще с темой соперниц проблематично, нет ни Принцессы в истории Русалочки, ни вредных сестер у Красавицы... Так что Блум, у которой с семнадцати до двадцати период был располагающий к чтению разве что книг с дррревними стрррашными пророчествами, а не художественной литературы - вполне могла так и не ознакомится. *подозреваю, Санни книгу тоже не читал - на официальную мюзикл-постановку ориентируется - он пыль в глаза пускать любитель, а для увлечения книгами чересчур экставертен, пожалуй*

А Диаспоро у своего брата вообще на данный момент в немилости - ему же чуть не на ушах пришлось танцевать, дабы замять скандал с Эраклионом после ее сделки с Вальтерчиком. Если она еще и торговые дела срывать начнет...

0

50

Жутко неровное повествование получается, хоть я и пытаюсь "причесать" старые кусочки...
ГЛАВА 2. ИМПЫ
Жизнь, если разобраться, состоит из мелких
радостей и таких же мелких гадостей.

Дмитрий Емец
За зеленоватыми стеклами царствовала зима и порхали снежинки, но растениям в оранжерее было трудно об этом догадаться. Растения вообще давно запутались, какое там за окном время года, поэтому цвели, плодоносили и сбрасывали золотистую листву едва ли не одновременно. Однако по ярко освещенной теплице повеяло прохладой, когда одна снежинка - правда, побольше других размером - каким-то образом прошла сквозь стекло и закружилась над пышными зарослями.
- Ах, какая красота! - воскликнуло похожее на маленькую девочку существо - если бы только существовали девочки сантиметров пятнадцати ростом, выглядящие при этом лет на восемь - с длинными серебристо-белыми волосами, придающими сходство со снежинкой или пухом чертополоха, и морозно-голубого, как ясное небо в январе, цвета кожей. - Просто потрясающе!
- По-моему, ты говорила, будто нам стоит поторопиться! - недовольно пробурчала еще одна такая же крошка: поплотнее "снежинки" с зеленой кожей, смешно торчащими рыжими косичками и зеленовато-черными птичьими крылышками за спиной.
- Отстань! Грозель, ты грубое примитивное существо...
- Не способное оценить что-либо по-настоящему прекрасное! - насмешливо подхватила Грозетта, далеко не в первый раз слышащая что-то подобное.
- Мир должен быть красивым - иначе зачем ему вообще быть?! Ладно. Я только возьму себе один цветок, и полетим дальше.
- Так бери!
- Я еще не решила, какой именно.
- Так!..
- Девочки, только не шумите, пожалуйста, - томно простонала, вклиниваясь между двумя первыми, еще одна появившаяся. Вернее, появились в оранжерее еще две малютки, довольно похожие между собой: обе глянцево-черные, с красными волосами, в красных платьях и с кожистыми нетопырьими крылышками. Только попросившая вести себя потише была такой же хрупкой, как "снежинка", и куда больше напоминала летучую мышь из-за своих больших, словно у лисички фенька, ушей, а вторая - плотненькая, как и Грозель, была похожа на нестрашного мультяшного чертика с маленькими рожками на лбу, подчеркнутыми гладко прилизанными назад волосами.
- Снежана всегда всеми командует, разве это честно? - плеснула масла в огонь последняя. - Если призвавшая ее ведьма верховодит в своей компании, разве это дает ей самой право указывать, что кому делать?!
- Вот и я говорю - нет! - подхватила Грозетта. - У хозяек своя иерархия, нас она не касается!
- Прошу тебя, перестань! - прижала малюсенькие кулачки к груди, воскликнула "мышка".
Снежана, откровенно игнорируя всех троих, рассматривала цветы, кружась над ними. У нее единственной не было крыльев, поэтому Снежана не летала в общепринятом смысле этого слова, а словно бы танцевала по воздуху балет, используя в качестве опоры легчайшие дуновения ветерка.
- Дядя Буридан, пните своего ослика!
Наконец, выбор пал на маленькую белую розу, довольно простую по сравнению с яркими пышными орхидеями и вычурно-алыми товарками, но Снежана всегда считала, что совершенство заключается в отсутствии всего лишнего.
- Алая смотрелась бы эффектнее, - заметила "мышка".
- Мне лучше знать.
- Ну, кто бы сомневался, что ты всегда и все...
Решив не обращать на подружек внимания, Снежана взяла понравившийся цветок в ладошки и подула на него, словно хотела погасить свечу. Роза покрылась серебристой изморозью, а несколько мгновений спустя оказалась заключена в небольшой кристалл.
- И что это здесь, интересно, происходит?
- Вот те на! Черные пикси!
- Импы! – на автомате возмутились все четверо, вспорхнув от неожиданности, повернулись на голоса и увидели русоволосую девушку с простоватым приятным лицом, для которого слегка рассерженное выражение было явно непривычным. На плече девушки сидела пикси с розовыми волосами, украшенными венком.
- Что вы делаете? - сердито поинтересовалась девушка. - Зачем ты заморозила цветок?!
- Прошу простить нам наше вторжение, леди. Вы, должно быть, хозяйка этого прелестного сада? С моей стороны крайне некрасиво было не спросить вашего разрешения, но эти цветы так прекрасны, что мне захотелось оставить один из них себе. Мне в жизни своей не приходилось видеть столь красивого цветка.
- Но живой он гораздо лучше! - заметно смягчившись, но решительно отрезала девушка.
- Цветы очень быстро вянут, а теперь его красота сохраниться навсегда.
- Кто вы такие? Я впервые слышу о "черных пикси".
- Иногда нас так называют, - неохотно признала импа. - но маленькому народцу мы не родня. Мы - демоны, которых ведьмы иногда вызывают в качестве помощников и для мелких поручений. С настоящим, большим демоном вызвавший маг вынужден расплачиваться своей душой, мы же обходимся практически даром... Меня зовут Снежана, это Бетти, Грозель и Лерка.
- Одна лишняя, - едва заметно улыбнулась хозяйка оранжереи.
Грозетта не слишком вежливо ткнула в Лерку пальцем:
- Ее никто не вызывал. Увязалась за нами непонятно зачем!
- Ага! - ничуть не обиделась "чертовка" и, озорно улыбнувшись, затараторила. - Бесхозная импа ищет хозяина, первоклассный поисковик незаменимый для мелких поручений! Если вам скучно и одиноко - заведите себе меня!..
- Дня на два вас хватит, а потом вас хватит кондрашка! - усмехнувшись, закончила Снежана. - Лерку обычно используют для чего-нибудь конкретного, поскольку долго ее терпеть не способен никто.
- Профессия у меня такая - доставала! Достану что угодно и кого угодно в самые сжатые сроки!
Девушка негромко мелодично рассмеялась.
- Меня зовут Флора. Это Амур, так что извини, Лера, вакансия занята.
- Ничего страшного, ты все равно... не мой типаж, - туманно сообщила "чертовка".
- Вы простите меня за цветок, леди Флора? Очень хотелось сохранить себе что-нибудь на память о таком прекрасном саде, вы такая талантливая, я просто в восторге!
- Думаю, ты можешь приходить сюда когда захочешь, если тебе нравится оранжерея. Только не надо больше замораживать цветы!
- Так мило с вашей стороны! Так жаль, что меня никогда не вызывают в помощники такие замечательные люди, если бы моя госпожа была хоть немного на вас похожа...
- Замечательные люди вообще не вызывают демонов! - с неожиданной для такой малютки резкостью напомнила Амур. - Флора - и не твой типаж тоже, так что не старайся.
- И вообще, полетели отсюда! - добавила Грозель. Снежана с улыбкой развела руками.
- Приятно было познакомиться с вами, Флора! - и, взяв кристалл с розой, упорхнула вслед за остальными.
Флора в некотором недоумении проводила черных пикси, без труда просочившихся прямо сквозь стекло, взглядом. Малютки казались слишком миленькими и забавными, чтобы быть помощниками Трикс, да и демонов, если на то пошло, девушка представляла себе несколько иначе.
- Пойдем. Надо проверить систему отопления, что-то здесь похолодало, - зябко передернув плечами, сказала девушка пикси. Та как-то невесело улыбнулась.
- Отопление в порядке.
- Но здесь холодно...
- Это ТЕБЕ холодно, - грустно сказала Амур. - не надо было слушать комплименты этой. Пойдем, я сделаю тебе горячий шоколад, ничего страшного, озноб быстро пройдет. Мелкие демоны и правда не поглощают душу целиком - они паразитируют на том, что выплескивается через край. Ну, и расшатывают иногда слегка, чтобы побольше выплескивалось.
- Не понимаю.
- Снежана питается тщеславием и гордыней, поэтому умеет польстить, найти именно то, чем человек искренне гордиться. Как ты - своими цветами. Я думаю, Бетти использует лицемерие и лживость, Грозетта - гнев и раздражение, а Лерка - зависть. Но ты - действительно "не их типаж": завидовать никому не станешь, лицемерить - тем более, разозлить тебя практически нереально, да и гордость цветником - не слишком-то много для Снешки. Так что милые и замечательные люди среди ее хозяев действительно вряд ли встречаются: она привязывается к тем, из кого гордыня хлещет. Просто запомни на будущее, что тщеславие - остужает сердце.

0

51

вроде бы вы этот кусочек уже где-то вставляли. Или мне кажется....

0

52

Да на дневе он на моем лирушном, вместе с остальными первыми набросками "Звезды" болтается уже несколько лет.

0

53

***
  В школе во время предпраздничных каникул заниматься было особенно нечем – по закону подлости, вынужденный застой пришелся именно на то время, когда особого желания возвращаться домой у Дарси не было.  Даже приготовления к Карнавалу, дьявольски не вовремя,  уже успели завершиться, теперь заставляя сожалеть о собственном же усердии… Девушка попыталась найти себе занятие в архиве библиотеки Торрентуволлы, сделав вид, что пытается навести там хоть какой-то порядок, но госпожа Гриффин подобной исполнительности не оценила, едва ли не взашей выпроводив ее на положенный отдых. То ли до сих пор не доверяла бывшим ученицам, то ли просто вредничала по злопамятности – как правило, для Дарси проблемы не возникала подлизаться к кому бы то ни было, но директор тоже была ментальной ведьмой, так что в попытках очаровать ее приходилось обходиться без чар вовсе. А это, с их-то «послужным списком», вряд ли будет легко…
За прошедшие два года многое в Торрентуволле изменилось. Во времена их собственного ученичества и речи не могло пойти о том, чтобы приглашать на Карнавал фей… да еще рассчитывать на то, что подобное приглашение будет принято. Кажется, директора школ всерьез заигрались во взаимовыгодное сотрудничество, Дарси уже попадались на глаза кое-какие бумаги с эскизами учебных планов «совместных уроков». Как прокомментировала это Гриффин, пусть уж лучше ученицы соседствующих школ оттачивают друг на друге магические навыки легально и под надзором преподавателей, чем устраивая стычки и поединки самовольно, нанося школам сопутствующие убытки. Кажется, Фарагонда эту идею пока не поддержала…
Возвращаться домой не хотелось по ряду причин. Во-первых, выдворенная на вынужденный отдых со своей метеостанции Шторми отчаянно маялась бездельем, вернее, невозможностью направить свою фонтанирующую дурь хоть в какое-нибудь русло, а в такие моменты находиться рядом с сестренкой было не то, чтобы небезопасно, но крайне… неспокойно. Во-вторых, благоприятной атмосферы совершенно не добавляло удвоившееся количество бестолкового зверья – собственно, шумная погоня щенка, торжественно нареченного Громом, за дурацкой уткой, в кульминации закончившаяся скандалом между Айси и Шторми и разбудила темную ведьмочку сегодня почти на час раньше, чем вставать было необходимо, а Дарси была ярко выраженной «совой», и ранний подъем ей хорошего настроения не прибавил. А уж когда выяснилось, что треклятая псина за ночь успела продегустировать не только всю обувь в коридоре, но и ножки дивана, столов и кресел, а восстановлением предстояло заниматься именно Дарси - как единственной, кто нормально владел «банальной» бытовой магией, поскольку обе сестрички считали достойными своего внимания только те магические отрасли, что давно были запрещены и засекречены, как особо опасные и непредсказуемые…  Скандалистки, в этом можно было не сомневаться, сами своих животин терпеть не могли, но прикармливали и качали права исключительно назло всем остальным. Причем Дарси теперь оказывалась единственной, кто поучаствовать ответной пакостью здесь не мог, что создавало неприятный осадок, будто сестры исключительно на ней отыгрываются.  Завести, что ли, тоже кого-нибудь, пооригинальнее…
Первый пришедший на ум вариант заставил со странным ознобом передернуть плечами и мысленно выругаться.
«Крысюка надо завести с мордашкой попротивнее! – тут же подкорректировала  себя юная ведьма. – По крайней мере, долгих раздумий о том, как бы назвать эту заразу, не будет…»
Порой Дарси с недоумением спрашивала себя, только ли опьянение Огнем Дракона заставило ее когда-то оттолкнуть юношу. Своими руками оттолкнуть, уж это даже на сестер свалить не получалось, их ее привязанность… наверное, даже симпатия забавляла с самого начала и это не было, ни в коей мере не было проблемой. Вполне вероятно, Дарси действительно была влюблена… и испортила все гораздо, гораздо раньше. Как бы ни было поначалу забавно, что парень, сперва важничавший, постепенно начал вести себя, как доверчивый щенок, но… ей ведь всерьез казалось, что за стеной высокомерия и гордыни окажется что-то особенное, а Ривен вместо этого позволил ей же себя сломать, превратившись всего лишь в еще одного из многих. Или это тоже была ошибка? Темная ведьмочка ничего не имела против обожателей. Их чувства позволяли извлекать для себя многие выгоды, кроме того, ей просто нравилось играть с людьми. Или играть людьми…  Но от Ривена она ждала… непонятно чего, но определенно большего, нежели еще одного щенячьего обожания во взгляде, которое юноше совершенно не шло. В какой-то мере он действительно оказался способен на большее – надо было обладать железной волей, чтобы так просто освободиться от ментальных чар – однако толку-то ей теперь от этого.
Такого человека определенно приятнее видеть врагом, которого можешь искренне уважать, нежели обжигаться досадой, глядя в пустеющие глаза еще одной марионетки. Третьего пути для них, похоже, не существовало…

0

54

Она была уверена, что не существовало. Иначе, наверное, попыталась бы что-нибудь изменить... А вынуждена была принять, как должное. Только почему-то опять почти с отвращением отвергнуть все приглашения на грядущий Карнавал. Разумеется, все эти глупые мальчишки ничего другого и не заслуживали, а от мыслей о собственных мотивах ведьмочка старательно отмахивалась. То, что Ривен оказался первым, в кого она сама сумела ненадолго влюбиться, вовсе не делало его исключительным или особенным. Просто… просто с ведьмами это тоже иногда случается, когда им всего-то восемнадцать.  Как в детстве большинство людей переболевают ветрянкой, так и в юности – влюбленностями. Только и всего.
«Только и всего… д-демон!»
Импа спикировала откуда-то сверху, вынырнув из ярких полос неба между крышами высотных зданий, и не без изящества плюхнулась на левое плечо ведьмочке, когда Дарси уже, нарочито медленно, оттягивая момент, но подходила к дому. Определение вышло странное, но Бетти именно плюхнулась и именно не без изящества.
- Мистрис…
Импа, кстати, с самого утра сегодня отсутствовала. Не самый справедливый повод для негодования, Дарси сама не давала маленькой демонессе никаких поручений и распоряжений, а при необходимости могла бы призвать ее в любой момент, но все-таки это не повод целыми днями шататься непонятно где и заниматься непонятно чем, называя себя при этом почему-то «слугой»! Насколько становилось понятным по словам и поведению самих имп, в мире людей эта мелюзга оказалась впервые, вот и лезла из любопытства и чувства непривычной безопасности буквально во все щели – когда сама ведьма не пребывала в паршивом расположении духа, она старалась относиться к этому с пониманием… или просто не вспоминать о существовании Бетти без непосредственной необходимости.
- Ну и где тебя носило? – дернув плечом, словно в попытке сбросить «мышку», раздраженно уточнила Дарси. Импа хлопнула крылышками, чтобы удержать равновесие, едва не заехав при этом хозяйке по уху.
- Просто осматривалась, - неопределенно пискнула Бетти.
Толку от демонов-слуг оказалось немного. Шпионы из имп были, кажется, и неплохие – только поэтому, с расчетом на какую-нибудь пользу в будущем, ведьмы и не стали отправлять их следующим же ритуалом обратно – но никакой практической пользы приносить решительно не желали. Магической, да и вообще силы у имп было… ну, разве что чуть-чуть больше, нежели у пикси, да и заключалась их «магия» точно так же в воздействии на определенные эмоции людей.  Дарси еще досталась относительно тихая и безвредная: если Бетти не было на виду, следовало предполагать, что она либо где-нибудь спит, либо спряталась и подслушивает. Возможно даже, что и какие-нибудь небесполезные сведения, хотя особенную тягу ушастая импа испытывала к разного рода сплетням. Вполне терпимая слабость, если помнить, например, о Грозетте, при минимальном владении магией, ухитряющейся провоцировать вокруг себя грандиозные разгромы. Если люди начинали вдруг спотыкаться на ровном месте, все ронять и портить, а потом, доведенные до нужной кондиции нервозности, бросались друг на друга просто за резкое слово или косой взгляд – можно было не сомневаться, что где-то поблизости зеленая малютка со счастливым хихиканьем потирает ладошки. Больше подобных спектаклей Грозетта любила только когда за ней самой гонялись, швыряя заклинаниями и тяжелыми предметами, какие под руку подвернуться… В общем говоря, со Шторми, которую для этого даже предварительно доводить было не нужно, у зеленой импы сложилось полное взаимопонимание, а вот окружающим находиться рядом с их дуэтом было гораздо менее весело. Хотя хуже всех была Лерка – вот уж поистине гадкая особа! Впрочем, Лерка-то в их доме надолго и не задержалась, пойманная за хвост и торжественно выдворенная через мусоропровод после того, как неосторожно поведала Айси свои измышления о том, что ведьм в Магиксе не только давно ни во что не ставят в вопросе престижности магического направления, так еще и ученицы младших курсов Торрентуволлы уже и непонятно, чем вообще от фей отличаются. Непонятно, чего она вообще пыталась подобным добиться, вроде бы демонам, неважно, какого масштаба, положено так или иначе искушать, а эта бесовка вызывала только одно желание – избавиться от нее поскорее!
- Никакой от вас пользы, только и знаете, что под ногами путаться! – недовольно скосив глаза на устраивающуюся поудобнее Бетти, честно проинформировала темная ведьмочка. Сегодня утром, когда имп хотя бы можно было бы припрячь по хозяйству, их под рукой и не оказалось… Хотя сомнительно, чтобы их помощь сыграла бы серьезную роль.

0

55

- Вы знаете, что они поссорились, мистрис?
- Кто – они? – Дарси, не ожидавшая от демоненка смены темы, озадаченно моргнула.
- Фея гармонии и этот ее приятель.
- И с какой стати это, по-твоему, должно меня интересовать? Очередные сплетни. Не говоря уже о том, что эти двое постоянно собачатся, манера взаимоотношений у них такая, это даже ссорами не назвать!
- Для человека, которого ну совершенно это не интересует, вы поразительно осведомлены в нюансах, мистрис! – с какой-то довольно противной елейностью сообщила импа. П-ф! Как будто тут хоть для кого-нибудь секрет… Интересно, каких глупостей Бетти успела наслушаться о самой хозяйке. Если на сей раз мелкие демоны чего-то вынюхивали именно в Алфее… от волшебной публики чего угодно можно ожидать! Дарси задумалась, не задать ли импе легкую трепку за хамство и пересказывание всякой чепухи, но та деловито продолжила уже нормальным тоном. – Но на сей раз все иначе. Эта фея не умеет обманывать, потому время от времени и идет вразрез с обычной вежливостью, обычной вспышке эмоций я и значения бы не придала.
- Даже если и так, мне-то какой прок от этой информации? В отличие от тебя, я не нахожу ничего интересного в том, чтобы греть уши над бесполезными «секретами», которые и секретами-то можно назвать с натяжкой.
Скрестив на груди руки, ведьма спрятала ладони в рукава, словно в муфту. Зимы на Магиксе были слишком мягкими и малоснежными даже для того, чтобы озябли кончики пальцев… хотя проживание бок о бок с Айси и сводило эту климатическую деталь на «нет» - но жест еще в детстве успел войти в привычку, когда Дарси чувствовала себя неуютно. Импа какое-то время молчала. Что же, по крайней мере, она не собиралась вываливать на хозяйку все сплетни и слухи, которыми Алфея наверняка беспрерывно гудела, как уродливый розовый улей-переросток. С другой стороны, это действительно позволило бы счесть новость… просто одной из многих. Не мерещилось бы какое-то дополнительное значение, и не пришлось бы ломать голову, гадая, каких глупостей демонесса в школе фей могла наслушаться.
Но ведь не было и никакого повода для сплетен. Насчет Ривена… то есть, насчет них – с Музой он спутался почти год спустя после своего невольного предательства, вряд ли феи, с их-то мышлением бабочек-однодневок, как-то увязали Дарси с этой историей. А с тех пор и еще год прошел…
Разве что ее выходка осенью породила… неверное истолкование. Шторми, психопатка чертова, вечно сначала делала, а только потом задумывалась, что и чем это в итоге может обернуться – а с реальным убийством на счету от из застенок Светлого Камня уже выход только один - на тот свет - будет! Возможно, всем троим и не пришлось бы отвечать – хотя и это было вероятно – но оказаться отрезанной от одной из сестер, сколь бы невыносимыми они обе не были, Дарси совсем не хотела. Слишком уж привыкли ведьмы дополнять друг друга – тут не нужно никаких теплых чувств, чтобы держаться вместе!
А уж каких бы то ни было чувств к камикадзе Специалисту, подставившемуся под шаровую молнию ее неуравновешенной сестрички – и подавно! Дарси в тот момент любого из них попыталась бы спасти… наверное, и даже кого-нибудь из фей… возможно. Не исключено, по крайней мере. А если мелодраматичность момента немного поскребла самому Ривену по нервам – так только забавнее. Хотя, если феям пришло в голову трепать ее имя всуе, для них все это не оправдание, но счет к феям длинный, выдержит и еще пару пунктов. А свое недоброе имя ведьмы быстро восстановили попыткой запереть фей в зазеркалье – после этого о мнимом благородстве уж точно никто не должен был вспомнить.
- Почему Вы не попытаетесь поговорить с ним, мистрис?
- Что? – снова дернув плечом, уже целенаправленно стряхивая импу, Дарси резко повернулась, встретившись взглядом с вишневыми глазищами Бетти.
Не попытается… наверное, потому что ни разу не пыталась придумать, что вообще можно было сказать. И зачем. – О чем поговорить?
Демонесса развела тонкими черными лапками. Коготки она кокетливо подкрашивала кроваво-красным лаком.
- И что это за странная для импы лицемерия страсть к чужим откровенным разговорам? – насмешливо добавила ведьма, решив, что глупо будет воспринимать весь этот разговор всерьез.
- Нигде больше не найти столько лицемерия сразу, чем в людях, решившихся говорить откровенно  – возможно, мистрис, дело именно в этом.
Бред какой-то. Оксюморон или просто какой-то непонятный каламбур, не важно.
Если бы Дарси было, что сказать, она бы и так молчать не стала. Или было, зачем сказать - что бы то ни было.
Импы утверждали, что человеческие души для демонов имеют вкус. Не то, чтобы индивидуальный и неповторимый у каждого… но сами мелкие демоны якобы лучше самих людей по этому вкусу определяли, что на душе творится. Ерунда, конечно.  Выплеснувшиеся, как при кипении, через край излишки – не сама душа. Самого гуманного человека при должном подходе можно разозлить. Самый честный при определенных обстоятельствах начнет кривить душей. Надолго этого не хватит, но ведь будет… соответствующий «вкус» у этого всплеска. Ничего импы не знали о том, что творилось в душах – могли распробовать лишь то, что выплескивалось наружу. Разве что демон гораздо выше рангом, вроде Валтора…
А демоны гораздо выше рангом, по слухам, умели поглощать души целиком. Он, правда, этого не делал, но, наверное, мог бы – а держать на крючке, должно быть, было и экономичнее и просто забавнее. Как батарейки…
Но Валтор ни разу не замечал в ее душе… чего-нибудь лишнего. Или просто, как истинный джентльмен, вежливо не замечал маленьких женских тайн. Особенно тех, которых и вовсе не было.
- И из-за чего же, собственно, малютка Муза на сей раз на рога встала? – со скучающим любопытством поинтересовалась Дарси. Тема, конечно, обсуждения не стоила, но избегания – тем более.
- Можете спросить у вашего гостя.
- У гостя?

0

56

Импа со скептическим выражением ткнула коготком вперед, заставив уже подошедшую к особняку Дарси увидеть у ворот светловолосого юношу в кричаще-оранжевой куртке, особенно режущей глаза на довольно мрачном фоне фасада. Так-так-так…
- Добрый вечер, герцог Санстар! – немного повысив голос, заговорила девушка, приветливо помахав обернувшемуся блондину рукой.
- Просто Санни, умоляю вас, синьорина! – протестующее воскликнул тот и только после этого забывчиво наморщил лоб, соображая, где они виделись раньше – индефикация одинокой девичьей фигурки определенно сработала раньше, чем включилось сознание. – Дарлисс, если я не ошибаюсь.
- Просто Дарси, - поравнявшись с Санстаром, ведьма кокетливо погрозила пальцем. – Вашу бы настойчивость да в каких-нибудь полезных целях!
- Трудно замечать преграды, стремясь туда, где уже находится собственное сердце! – с наигранной патетикой возразил юноша. И, слегка скиснув, добавил. – Хотя с моей стороны не лучшим тоном было приходить без приглашения… его, я чувствую, окажется не так-то просто получить. В ближайшее, по крайней мере, время. Но в Школу вашу пробиться еще сложнее!
Еще бы! Когда Дарси еще училась на первом курсе, несколько своих отчаянных поклонников – достаточно отчаянных, чтобы попытаться заглянуть в гости в общежитие Торрентуволлы – она потом больше никогда не видела. Что именно Гриффин делала с нарушителями, признавая весьма редкие исключения из правил, девушка не знала, да и не интересовалась особо – уж в полку очарованных не убыло. Интересно, этот солярийский ловелас сумел бы найти подход и к сердцу директрисы? Она определенно размякла к старости…
- Этот дом наш общий, - с улыбкой заметила темная ведьмочка. – так что считайте, что вас пригласила я!
Не было гарантии, конечно, что Айси не попытается на это возразить. Ну, да и пусть себе возражает. Нечасто выпадает скрасить вечерок с помощью такого клоуна! Странно, конечно, что его внимание привлекла именно Айси – не смотря на свою красоту, ледяная ведьма ухитрялась вести себя так, что даже в средней школе парни предпочитали держаться на безопасном расстоянии.
- Даже не представляю, как  мне Вас благодарить! – в запале схватив ладони едва сдерживающей смех ведьмочки в свои, Санни бережно сжал их, мимолетно коснувшись тыльной стороны одной из рук губами. - Вы моя богиня!
- Кажется, что все-таки не я! – по крайней мере, ее улыбка со стороны должна была казаться дружелюбной, а не насмешливой. «Хоть это и несколько странно!»
Забавный песик. Совершенно не в ее вкусе, но достаточно миленький, чтобы в какой-то мере даже посочувствовать его неосторожному выбору. Этот парень был бы, кажется, совершенно не против немного побыть игрушкой, но ведь Айси не заинтересует даже это.
- И, думаю, мы можем перейти на «ты», - изобразив легкое кокетство, Дарси высвободила руки. Санстар воссиял улыбкой.
- Благодарю!
Холл и гостиную сестры еще не успели обустроить по своему вкусу, сосредоточившись пока на личных апартаментах. Впрочем, мрачная слегка обветшалая обстановка, которую они здесь застали, только заселившись, вполне соответствовала общему стилю «маленького замка». Настоящие готические постройки такими никогда не были – да они и мрачными-то изначально не были, пористый камень просто темнел от времени и копоти – но облюбованный особнячок отвечал всей классике жанра «домов с привидениями». Хотя как раз привидений-то здесь не обнаружилось.
Ковер и пару кресел у камина Дарси подновила магией, но так, чтобы они сохранили бархатистую тусклость от времени – это выглядело гораздо более эффектно, нежели лакированный блеск. На деревянном столике, причудливая резьба которого почти стерлась, стояла белая ваза с черными лилиями, распространяющими тонкий горьковатый аромат. Изящные лепестки казались плотными, как восковые, хотя цветы были настоящими – только чары колдовского «сна» замедлили для них время, позволив не вянуть хоть полгода.
- Присаживайся, - сбросив пальто на галантно предложенные руки юноши, Дарси первой прошла в гостиную и кивнула на одно из кресел. – гостей мы не ждали… мы никогда, по правде говоря, не ждем гостей! – но чашку кофе тебе предложить я могу!
Шторми материализовалась в комнате почти сразу, ненатурально сделав вид, словно вышла из комнаты по каким-то своим делам, о которых, «заметив» гостя моментально забыла. Как будто она даже порог перешагнуть мог бы так, чтобы это сразу всем трем хозяйкам дома не стало известно! Грозовая ведьмочка кокетливо пригладила торчащие во все стороны кудряшки, добившись, правда, только того, что прическа окончательно встала дыбом, и, закинув ногу на ногу, присела на подлокотник дивана – не совсем рядом с гостем, наверное, чтобы оставаться целиком в поле зрения. Дарси, проходя в кухню, слышала за спиной ее воркование:
- Как удачно, что ты к нам заглянул! Если бы я заметила из окна… но можно было и в дверь позвонить, между прочим!

0

57

Между прочим! Да единственным поступком Санстара, претендующим на разумность, было то, что соваться на их территорию, не получив приглашения хотя бы у кого-то из троицы, парень все-таки не стал. Парочка не особенно опасных, но неприятных ловушек для незваных гостей у ведьмочек присутствовала. Впрочем, со Шторми вполне могло статься про них забыть. И из окна шатающегося поодаль юношу не заметить – тоже. Повелительница бурь была единственной из сестер, кто, в общем-то, могла бы стать и волшебницей, как матушка, в сторону колдовства ее подтолкнули исключительно вредительские наклонности, которые были бы, по меньшей мере, странными для феи! Но недальновидность и редкая искренность чувств – порой даже во вред себе - с точки зрения Дарси, были ничуть не менее странны для колдуньи. Поддразнивать сестру этим темная ведьмочка не решалась, но для себя выводы сделала.
Может быть, болтливый блондинчик напоминал Шторми Валтора? В принципе, приодеть бы его с большим вкусом и как-нибудь заставить держаться более достойно – некоторое сходство и правда возникало бы. Об обаятельном демоне грозовая ведьмочка, почему-то считая, что втайне, продолжала отчаянно тосковать. Кажется, настолько, чтобы временно поискать утешения в компании довольно-таки нелепого подобия.
Во всяком случае, когда Дарси, краем глаза левитируя за собой поднос с кофейником и чашками, вернулась в гостиную, поползновения продолжались.
- Ты уже пригласил кого-нибудь на Карнавал, солнышко? – с грубоватой фамильярностью протянув руку и взъерошив не особенно-то возражающему юноше золотистые кудряшки, любопытствовала Шторми. – Я имею в виду, кого-нибудь, кто не скажет, абсолютно точно, «нет» и прикончит тебя за нахальство. Хотя, скорее, она сперва тебя прикончит, а потом – ответит «нет»!
- Прекрасно, когда удается, не смотря ни на что, сохранить надежду! – ничуть не огорчился подобному прогнозу Санни.
Сама Айси присоединилась к ним чуть позже, с чопорным видом прошествовала по лестнице и, одарив гостя (вскочившего с таким сияющим видом, словно лицезреть нордическую леди было его заветной мечтой с самого, надо понимать, детства)  скользящим полувзглядом, словно притащенную кошкой дохлую крысу, куда более пристально – и неприязненно – уставилась на сестер. Санстар как таковой ее, может, и не интересовал, но с чувством собственничества и тщеславия все было в порядке, так что забыть, ради кого из юных ведьм блондин вообще сюда явился, старшая сестричка позволять не намеревалась.
Не говоря ни слова, Айси взяла с подноса одну из наполнившихся чашек и царственно присела на другом конце дивана, пристально уставившись в чашку. Пар над кофе осыпался инеем, а сам напиток слегка сменил цвет, покрывшись тонкой ледяной корочкой. Шторми неохотно оставила в покое волосы юноши и тоже потянулась за чашкой.
- Может быть, расскажете мне о себе, синьорины? – добавив в обожающий взгляд щепотку робости, Санстар жадно следил за каждым движением гипнотизирующей чашку Айси. – Сестренку Стеллу я слушал не то, чтобы вполуха, а так, в четвертинку, но, кажется, вы трое произвели в этом суматошном мире изрядный фурор…
Дарси слегка подалась вперед, выискивая в голосе или выражении лица юноши намек на сарказм, но, кажется, он говорил вполне искренне.
- Историю пишут победители, - выдержав паузу, ответила ведьмочка. – так что, что бы ни наболтала эта суматошная особа – ТЕПЕРЬ именно это и есть правда. Достоверность любого события, на самом-то деле, не в самом событии. Действительно важна реакция окружающего мира. Это как цвет – на самом-то деле тем или иным цветом обладает не сам предмет, а световые лучи, которые он отражает. Нечего окажется отражать – не будет и окраса. То же самое происходит… да со всем происходит.
Дарси щелкнула пальцами, заставив восковые лепестки цветов стать из черных густо-фиолетовыми.
- Цветы не изменились, - лениво кивнув в сторону вазы, пояснила она. – но глаза видят уже другое.
- Какая интересная теория! - Санстар на миг отвлекся от созерцания точеного профиля ледяной ведьмы, правда, взглянув не на лилии, а послав Дарси дружелюбную улыбку. – А Вы что об этом думаете, леди Айсольда?
- Мне все равно, - медленно опустив чашку, неохотно ответила Айси. Уточнить, имеет ли в виду разговоры фей, теорию «отраженной правды» или цвет лилий, сестренка, конечно, не соизволила.

0

58

Для сестер-то не было тайной, что она пытается делать вид, будто вообще ничьим мнением не интересуется, а для Дарси – и то, что это было враньем. Имиджу и репутации ледяная ведьма придавала очень большое значение, недаром она осенью так разволновалась из-за того, что их могут обвинить в такой компрометирующей вещи, как добрый поступок.
- То, что называют истиной – всего лишь одна из иллюзий. Просто та из них, что все признали и поверили.
- Я слышала, на Зените есть секта, последователи которой верят, что вся вселенная – коллективный сон, который людям посылает некий искусственный разум. Или даже программа, - попыталась внести свою лепту в разговор Шторми. – якобы все законы вселенной можно было только спрограммировать. Лично я думаю, что именно законы – это точно иллюзия. Все хотят во что-нибудь верить, на что-нибудь опираться, а сами этими выдуманными правилами ущемляют и свою свободу, и, если могут, чужую. Но каждый, если можно так выразиться, сам сочиняет свой сон. Нет никакой общей программы.
- В Галакси-нете меньше сидеть надо, - справедливо заподозрив, что над теорией младшая ведьма вряд ли сама раздумывала, хмыкнула Айси.
- Мамочка! – пискнул из-под журнального столика жалобный голосок. – Мамочка!
Беловолосая ведьма замерла с каменным лицом, кажется, стараясь даже не дышать.
Большую часть минувших лет утка по имени Пеппе провела во временной заморозке, однако и полгода для птицы было вполне достаточным сроком, чтобы перестать быть птенцом. Сейчас упитанная птичья тушка размерами не уступала, пожалуй, средней кошке, но, должно быть, психотравмы тяжелого детства что-то повредили в птичьих мозгах (а может, мозги эти так и не разморозились – неизвестно), так что расставаться с птенячьими привычками Пеппе не желала. Или не желал – из-за оригинального окраса трудно было сказать, утка это все же, или селезень.
Неуклюже взмахнув крыльями, утка тяжело вспорхнула, запрыгнув Айси на колени. На лице той ни дрогнул ни один мускул.
- О, птичка, привет! – оскалился в улыбке Санни и, протянув руку, потрепал Пеппе по короткому хохолку. Утка, привыкшая к какому угодно обращению, кроме дружелюбного, недоверчиво покосилась на него сперва одним блестящим темным глазом, потом другим, однако быстро вошла во вкус, кокетливо склоняя головку для почесывания.
- Папочка? – с робкой надеждой спросил Пеппе. – Папочка…
    Дарси затаила дыхание, глядя, как чашка выскользнула из тонких пальцев старшей сестры и полетела на пол. Расплескавшийся кофе заледенел в падении и, коснувшись пола, так же весело брызнул осколками, что и чашка. Айси осталась сидеть неподвижно, даже слегка задрожавших рук не опустила, только раскосые серебристые глаза в явном шоке полезли на лоб. Пеппе, впрочем, не заметил произведенного эффекта и теперь неуклюже ковылял по дивану, то приближаясь к Санстару, то возвращаясь к ведьме, попискивая «папочка… мамочка».
Паровым клапаном, как это часто бывало, послужила Шторми, пару мгновений спустя тоже выронившая чашку и сама едва не рухнувшая с диванного подлокотника, откинувшись назад от оглушительного хохота. Сохранить равновесие в первый момент удалось, но Айси, очнувшаяся от столбняка, тут же придала необходимого ускорения, бросившись на сестру, чтобы придушить – и в результате через диванный валик перекувыркнулись уже обе.
- Мотаем отсюда, женишок! – бесцеремонно дергая Санни в противоположную сторону, прошипела Дарси. Прибьют ведь дурака под горячую руку – скрывайся потом за компанию от правосудия! К счастью, соляриец интуитивно оценил сложившуюся ситуацию и сопротивляться не стал, позволив с нарастающим ускорением выволочь свою персону во двор. Дверь темная ведьмочка успела захлопнуть прямо перед летящей им в спины шаровой молнии, приглушенно громыхнувшей по ту сторону препятствия – впрочем, еще через несколько мгновений дверь все равно сорвалась с петель, а заодно и окна повылетали, не удержав внутри дома «ледяной ураган». Последний раз подтолкнув парня к калитке, Дарси суеверно оглянулась на ходящий ходуном особняк через плечо. Зияющие проемы поочередно выплевывали то багровые вспышки, то голубоватое сияние, внутри то грохотало, то завывало горной вьюгой… Прикинув масштабы творящегося беспредела, ведьмочка хлопнула Санни по плечу и негромко рассмеялась (как учил жизненный опыт, хохотать над сестрами было куда веселее, предварительно отбежав подальше).
- Ну, хоть кто-то, похоже, счел вас с Аськой неплохой парочкой! – сбивчиво приободрила она. Санстар чуточку заторможено улыбнулся в ответ, косясь через ее плечо на чуть ли не подпрыгивающий дом. М-да, этак скоро все соседи позабудут, что дурной славой особняк вообще-то пользовался еще до того, как ведьмы решили здесь поселиться! Теперь местечко во всех смыслах стало аномальное – даже для этого мира, где магия только что в воздухе не искрила! – Ну-ну, привыкай, приятель, сдается мне, это не последний скандальчик, что тебе тут предстоит увидеть! А пока…
Еще раз обернувшись в задумчивости, девушка прикинула, что ближайшие часа два-три предпочла бы провести где-нибудь подальше от родного дома.
- А пока пригласи даму в кафе! Ты, кажется, хотел послушать, что нравится Айси, да и вообще, что сестричка из себя представляет. Думаю, у меня как раз найдется время поболтать!
Исчерпывающий портрет Айсольды вполне можно было бы составить парой коротких фраз, но раз уж блондинчик так жаждет подробностей и нюансов… кстати, интересно, его очень разочарует новость, что ледяной ведьмочке вообще-то нравятся – пусть и чисто эстетически – темноволосые? Перекрашиваться-то ему бесполезно, у солярийцев эта их блондинистость – доминирующий признак, который не спрячешь!
К тому же, Дарси ведь не обещала, что перечисленные сведения будут ключом к сердцу Айси.

0

59

о, да, шикарная будет семейка!))))
"Айси непосредственно перед свадьбой"

увеличить

0

60

Инересно, если бы я не проспойлерилась в событиях "Менестреля" и вообще - как бы можно было оценить Санькины шансы? :)

0


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » "Ледяная Звезда"