Winx Club

Объявление

Добро пожаловать на самый магический форум Winx Club!



Регистрация в игру ОТКРЫТА.

Обязательно прочитать: Правила.



Новостей нет.

Время в игре: Осенний день.
Погода: Прохладно; пасмурно, на горизонте виднеются темные тучи.

Форумные объявления:

Ролевая игра снова открыта. Подробности в теме Новый сюжет. Попытки отыграть.
Если же у Вас есть какие-либо идеи по улучшению форума, то оставьте их в этой теме.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » Менестрель


Менестрель

Сообщений 181 страница 200 из 541

181

Мелодик
Злобно зашуршали
В гардеробе скелеты -
Зубы скалят вновь, тайну выдать грозя…
И случайной страсти
На глаза две монеты
Положу я, сон за собой унося.

Канцлер Ги
В Торрентуволлу большинству представителей мужского пола хода не было, а оставлять Мелодику свои контакты Равена и не подумала, так что их встречи происходили либо в таких случаях, когда сама молоденькая колдунья считала это необходимым из каких-то собственных соображений, или – куда более редко – если получалось якобы случайно отловить ее где-нибудь, где она теоретически могла в данный момент оказаться. Получалось такое довольно-таки редко, но терпеливо ждать, пока о его существовании соизволять вспомнить, у юноши никогда не получалось. Непонятные отношения, чем-то напоминали контрастный душ: ведьмочка то относилась к нему довольно дружелюбно, то не хуже гигантского линфейского дикобраза ощеривалась ядовитыми колючками – но Мелодик предпочитал смотреть на ситуацию оптимистично.  Все, как ни крути, говорило о том, что что-то он для Равены значил, а общее увлечение, пусть девушка и продолжала говорить об этом с наигранным пренебрежением, как и неожиданно свалившиеся на него проблемы, неизбежно сблизили их. Кажется, ни один человек в жизни не понимал его так же хорошо. Вспышки раздражения колдуньи музыкант в конечном счете просто списал на общую природу ведьм, крайне негативно относящихся почти к любым привязанностям, и решил относиться к этому с ответным пониманием – постепенно ей и самой надоест валять дурака, особенно если не демонстрировать никаких посягательств на самодостаточность девушки.
В конце концов, женщин чертовски трудно понять, даже когда они и не ведьмы! Включая Лили, к которой сперва, невольно принимая в расчет мальчишеские манеры, начинаешь относиться просто как к еще одному школьному товарищу, а потом – все-таки столкнувшись с чисто женской чудаковатостью – понимаешь еще меньше, нежели в общении с девушками, с которыми по умолчанию другого и не ждешь. Зачем было сперва увязываться за ними в довольно рискованную авантюру, а после этого, словно обидевшись непонятно на что, демонстративно игнорировать юношу в школе, словно клеймя за черную благодарность… Знать бы еще, какой и за что благодарности задиристая линфейка от него вообще ждала! Если уж эта пацанка принималась играть в загадочность, то от колдуньи странно было ожидать чего-либо другого.
Но от преимущественно безуспешных попыток видеться с Равеной почаще Мелодик все-таки не мог удержаться. Вот и на эти выходные, которые, по его прикидкам, ведьмочки вполне могли решить провести не в школьном общежитии – чего там торчать, когда нет занятий? – а дома у родителей, благо, тот располагался не то, что не в другом мире, а в городке буквально под боком, юношу постигло очередное разочарование. Ни Равены, ни ее подруги Блэйз в «проклятом особнячке» не оказалось, а открывший Мелодику дверь наемник, смерив гостя неприятным колким взглядом через прищур – словно через оптический прицел лазерной винтовки любовался, честное слово – сообщил, что понятия не имеет, чем девушки заняты и появятся ли вообще сегодня. Не поежиться под этим взглядом стоило изрядного внутреннего усилия – резкое лицо Ривена, состоящее, казалось, из сплошных острых углов, и без того не отличалось приветливостью, а при виде Мелодика, если им случалось сталкиваться, наемник почему-то хмурился и раздраженно поджимал и без того тонкие губы, из-за небольшого шрама в уголке рта вечно как будто чуть-чуть кривящиеся в жесткой усмешке.
- Но, если хочешь, можешь их подождать, – в момент, когда юноша хотел уже развернуться и спуститься с крыльца, негромко добавил Ривен. – может быть, еще и появятся.
- Я… – совершенно растерянный, Мелодик так и не придумал продолжения фразе, хотя какое-то время его собеседник со слегка ироничной (или так просто казалось) вежливостью ждал, чуть приподняв темную бровь – тоже украшенную уголком излома. У самого принца Мелоди черты были довольно далеки от плавных, но о лицо наемника, наверное, можно было порезаться, как о битое стекло, рискнув к нему прикоснуться!
- Проходи! – отступая на шаг в глубину коридора, чтобы освободить гостю дверной проем, наконец произнес мужчина. Он, наверное, пытался проявить совершенно непривычную для себя любезность, но все равно тон голоса подошел бы скорее для лаконично отданной команды, так что Мелодик почти невольно повиновался, хотя обычно именно приказной тон вызывал у него подсознательный протест.
О том, что гораздо лучше было бы вежливо отказаться, пришло в голову практически сразу. Проследовав за Ривеном в пустынную – если не считать развалившейся на диване пушистой черной кошки – пестро обставленную гостиную, и, повинуясь сухому кивку, присев в одно из кресел, еще какое-то время юноша старался не слишком нервно ерзать, хотя под взглядом присевшего напротив мужчины чувствовал себя, как на иголках. Впрочем, как он почему-то довольно быстро понял, неловкость была обоюдной – роль радушного хозяина определенно писалась не для наемника.
- Вы здесь один? – чтобы хоть чем-то заполнить повисшую паузу, все явственнее звенящую в воздухе, поинтересовался Мелодик.
- Санстар в своей студии с какой-то очередной натурщицей, – слегка пренебрежительно поморщившись, кивнул Ривен. – у них же на верхних этажах морозильник. Входя с улицы в дом одеваться надо, а не наоборот! А на красотках этих и одежды почти нет, и подолгу стоять, почти не шевелясь, приходится, если прямо тут позировать, они под конец «сеанса» уже синеть начинают. А голографическими оттисками наш демонов Михель-Анжелло работать отказывается, живую девушку на протяжении всей работы над скульптурой ему подавай! Вот и устроил студию где-то в центральных кварталах.
Мелодик моментально припомнил, как Севериан норовил распахнуть настежь окна или врубить кондиционер на максимум даже в самый разгар зимы, и понятливо кивнул. Сомнений, что беловолосого сноба растили именно в морозильнике, не возникало ни малейших!
- А Штил, наверное, где-то здесь, раз в Метео-башне смена Шторми, – продолжал Ривен, словно бы на всякий случай оглядываясь по сторонам. – но я лично его замечаю только в тех случаях, если он оказывается в кресле – прямо перед тем, как сам хотел его занять.
Трудно себе представить, как такой человек, норовящий притвориться предметом меблировки, мог вообще состоять в родстве с типом вроде Тора, мгновенно заполнявшим собой любое помещение, где бы только ни оказался! Даже в огромном шумном зале столовой Фонтароссы без громогласного неусидчивого атлета становилось словно бы вполовину безлюднее. Впрочем, как первокурсник уже мог убедиться, и Тор, и Севериан были похожи на своих матушек до такой степени, что только «не тот» пол и не позволял счесть, что оба появились на свет в результате клонирования. А вот Равена, по иронии, пожалуй, на отца походила гораздо сильнее, чем на леди Дарлисс. Конечно, у совсем еще юной девушки эта резкость черт еще не обострилась до такой степени, но и только.
- Должен сказать, мальчик, ты водишься не с той компанией, – после какого-то времени снова затянувшегося молчания неожиданно заговорил снова Ривен. – Тор и Севериан вряд ли могли бы стать кому-то товарищами, а девушки и вовсе… не те, с кем стоило бы иметь дело.
- Вы так хорошо это знаете, что не стоит связываться с ведьмами, именно благодаря тому, что с пятью живете под одной крышей? – юноша вовсе и не думал язвить, но не сумел сдержать улыбку. Смерив его хмурым взглядом, наемник помедлил, но все-таки скуповато улыбнулся в ответ.
- Меня и самого трудно назвать нормальным. Но, пока у тебя есть выбор… и клонит тебя в неудачную сторону. Может быть, после распределения тебе удастся сработаться с группой однокурсников.
Мелодик сильно сомневался, что большинство его однокурсников в меньшей степени ненормальная компания, нежели Тор и Севериан. Нет, чудачеств и закидонов этих двоих он ни в коей мере не оспаривал, но чем другие кадеты Фонтароссы «нормальнее» – не представлял! Лили, что ли, повадившаяся сверлить его недовольными взглядами и демонстративно отворачивающаяся, едва поймав ответный – недоуменный? Или принц Диамант, каждое занятие у сэра Брендона начинающий с препирательств, не желая по требованию тренера снимать с рук травмоопасные перстни, а с шеи – какой-нибудь очередной болтающийся на толстенной цепочке медальен с каменюкой? Или тенью преследующий принца «упырь» Лион, которому после долгих боданий даже форменный кадетский мундир позволили-таки носить черный вместо общепринятого синего, чем-то нормальнее?!
- Распределение? – механически переспросил он. Колкий взгляд Ривена стал слегка растерянным.
- Тебе всего ничего осталось до окончания первого курса, а ты сейчас впервые слышишь о распределении? Обычно студенты уже после первого семестра начинают группироваться. Обычно по четверо: стратег, силовик, инженер-техник и, скажем так, шпион. Впрочем, в одной группе могут быть и по двое одного направления, за исключением стратега, конечно. Если ты сам заранее не побеспокоишься насчет того, в какой группе хочешь работать, на втором курсе тебя запихнут в какую-нибудь, где просто остались незанятые «вакансии». Или вообще придется дублировать.
- Но ни Севериан, ни Тор не…
- С ними просто никто не сумел ужиться. Севериан кошмарный индивидуалист и совершенно не командный игрок – сам предпочитает попытки успевать по всем четырем «направлением», только бы не впрягаться ни с кем в один воз, а Тор… после парочки драк с причинением, как говориться, «особо тяжких» у него едва получилось не вылететь из школы вовсе, а уж принимать его в группу и вовсе никто не захотел. Тор по направлению – четкий «силовик», но единственный стратег, кого он хотя бы изредка слушает, это Севериан. Тебе совершенно ни к чему идти тропой этих двоих! Хм… насколько я понимаю, специализацию ты себе тоже так и не выбрал?
- Еще нет, – смущенно подтвердил догадку Мелодик. Ни в одном из четырех «направлений» у него особых талантов не имелось, да и особенных амбиций тоже. Понятно только, что для силовика он был чересчур уж хрупко сложен, а еще – что ни за какие коврижки не согласился бы отвечать за всю команду в статусе стратега. Потом мысли неожиданно перескочили совсем на другое. – Так Вы учились в Фонтароссе?!
Наверное, изумления он продемонстрировал многовато, мгновение спустя даже испугавшись, что наемника оскорбит такое недоверие, но тот вполне добродушно – по своим, конечно, меркам, усмехнулся.
- Тем, кто специализируется на шпионаже, разрешено чуточку меньше остальных соответствовать образу «рыцаря в сияющих доспехах»! Впрочем, я действительно в свое время оказался среди кадетов практически по чистой случайности, все-таки принимать в Фонтароссу предпочитают юношей дворянского сословия. Даже степендиатов. Ну, во всяком случае, не уличных мальчишек из хулиганских банд! – Ривен с едва заметной полуулыбкой уставился куда-то вверх, словно прокручивая перед глазами ему одному видимые картинки воспоминаний. – Я к тому времени уже пару лет, как остался без родителей. Вернее, без отца, не вернувшегося из какого-то очередного рейда, но, учитывая, что маму я последний раз мельком видел года в четыре и знал только по почтовым переводам, которые до восемнадцатилетия получал, но так злился на нее, что даже в самые тяжелые времена не пытался обналичить – так что его привык считать «всеми» своими родителями. В нашем городке неожиданно затеяли очередное заседание Совета Магистров, на которое эти почтенные старцы съехались со всего Магикса. И директор… бывший директор Салладин в том числе – хотя тогда еще, конечно, его можно было назвать «старцем» еще с сильной натяжкой. Впрочем, делами магистров я мало интересовался и чисто поверхностно знал, что затевается какое-то помпезное мероприятие с кучей важных гостей. Я к семнадцати годам стал одним из лучших воров среди уличных банд, поэтому именно ко мне обратились, чтобы стащить у одного из понаехавших шишек одну вещицу, должно быть, какой-то артефакт, который он привез с собой – а из гостиничного номера это сделать было все-таки проще, чем из его собственного дома. Чуть позже выяснилось, что этой «шишкой» Салладин и был. Уже много лет не знаю, гордиться мне или сгорать от стыда после той истории… Но я почти виртуозно обощел всю систему охраны – и автоматической, и магической, и гостиничной и его личной… чтобы буквально за шаг до цели угодить, пожалуй, в самую примитивную из ловушек! Разумеется, директор меня поймал, но, так получилось, что его впечатлило то, что мне удалось обойти большее количество охранных мер – так что вместо того, чтобы вызывать полицию, он предложил мне стипендию в Фонтароссе. Сам удивляюсь, но встречается в жизни и такое.
- По-моему, гораздо лучше, когда студентов набирают не по происхождению в дань традиции, а по их настоящим талантам.
- А вот я не уверен! – поморщившись, возразил наемник. – Поверь, я какое-то время искренне старался влезть в шкуру «благородного рыцаря». Когда в тебя так искренне верят другие, сам невольно заражаешься этой верой и мечтаешь их не разочаровать… Хотя я, конечно, всегда буду благодарен Салладину за эту возможность там учиться, но, наверное, благородство и правда у людей в крови.
- А Ваш графский титул?
- А! Это Дарслисс непонятно с какой стати выдумала, полагаю, ей просто нравится себя называть «графиней» для красивости. То есть, не знаю, может, титул у нее действительно есть. Но – именно с ее стороны, а не с моей.
Странно, а судя по внешности Ривена, Мелодик непременно предположил бы, что, титул – не титул, а уж какая-то благородная кровь у наемника точно присутствовала. Да и с вскользь упомянутыми родителями история выходила какая-то уж очень туманная, особенно с сохранявшей инкогнито матерью-кукушкой, вполне вероятна побочная ветвь какого-нибудь именитого рода. Сейчас аристократические круги уже были далеко не так замкнуты, как в прошлых веках.
- Если Вы не знаете, кем была Ваша мать на самом деле…
- Не знаю, и никогда не хотел узнавать. Я никогда бы… – резко смолкнув на полуслове, наемник напрягся, кажется, в ответ на какие-то оставшиеся неизвестными собеседнику свои мысли, но все-таки продолжил неуловимо изменившимся тоном. – Я никогда бы не сумел ее простить. И принимать от нее ничего не хотел, как я уже сказал – в том числе и какие-то там титулы, особенно когда я в своей жизни почти всего добился сам. Человек, который предпочел просто забыть о тебе, вряд ли может считаться родным. Ты со мной согласен?
- Не знаю. Никогда об этом не думал, – в очередной раз подавив желание поежиться под пристальным взглядом, которым мужчина зачем-то сопроводил последний вопрос, честно признался Мелодик. Хоть наемник, пожалуй, и судил чересчур резко – но это действительно неприятно, получать анонимные «откупы» вместо возможности чувствовать настоящее присутствие близкого человека. Юноша понятия не имел, как он сам бы себя вел, выпади на его долю подобное детство. – Я просто хотел сказать… меня отправили сюда буквально в ультимативном порядке, хотя у меня не было ни желания обучаться на офицера, ни – да их и сейчас нет – нужных умений и талантов. Я впустую занимаю чье-то место просто в дань традиции… Ну, или, как мне теперь кажется, потому что мама предвидела атаку Империи и предпочла отправить меня в безопасное место…
- Может быть, именно затем, чтобы ты мог помочь королевству впоследствии? – прищурившись в чуточку иной, чем обычно, манере, предположил Ривен. Мелодик, уже слышавший подобное, только вздохнул.
- Чем помочь? Толку-то от меня… все мои таланты лежат очень далеко от воинского искусства. Я и направления-то, о котором Вы говорили, так и не выбрал именно потому, что лишен качеств, необходимых для любой из этих областей. Ни лидерских и стратегических умений, ни особой силы и техники боя, ни склада ума, необходимого инженерам-техникам… Да я с самого начала знал, что ни демона болотного не сумею здесь добиться, даже выше своей головы прыгнув!
- Ты сказал, не было ни желания, ни умений, – задумчиво повторил Ривен. – а потом сам себе возразил, что особых умений нет и до сих пор. А что с желанием? На этот счет ты все же передумал?
Мелодик, довольно давно отодвинувший куда-то на задворки свое первоначальное намерение поскорее вылететь из школы героев и успевший почти о нем забыть, не нашелся с ответом. Но, даже если и передумал, что это в данном случае меняло?
- Знаешь… мальчик, если судьба ставит перед тобой проблемы, значит, либо ты вполне способен с ними справиться, либо это проблемы – не твои. Попытайся подумать, может быть, именно твои умения и таланты – то, что может оказаться в какой-то момент необходимым? И… в общем, я последнее время сижу тут без контрактов и абсолютно не знаю, чем бы заняться, так что, если хочешь, я мог бы тебя потренировать, научить некоторым… фокусам. Шпионаж, кажется, последняя специализация, в отношении которой ты не сумел с ходу себя забраковать!
- Только потому, что там даже не представляю, какими нужно обладать качествами и умениями. И вообще… и во сколько мне это обойдется?
Почти бескровные губы наемника дрогнули в нервной улыбке.
- Педагогика в мою профессиональную сферу не входит, – немного помедлив, открестился он. – я же сказал, это от вынужденного безделья. Ну, и… надеюсь, ты поймешь меня правильно. Но, если ты принципиально не слушаешь советов и собираешься вращаться в подобном обществе. Да, хотя бы и Равены! – когда разговор коснулся дочери, резкий, словно с отголоском звона старинных металлических клинков, голос Ривена немного, но весьма заметно, смягчился. – Если так, тебе лучше научиться – хотя бы сносно – защищать себя. И, если понадобиться, ее. Я действительно очень… слишком хорошо знаю, что собой представляют ведьмы. Пока лоб себе и, по возможности, другим двадцать раз не расшибет, не задумается о допустимости – хотя бы – методов! А чаще, как в анекдоте, будет бодаться, пока грабли не сломаются или стена не рухнет. Воспитывать ее, по большому счету, бесполезно – хотя удержаться не всегда получается. Пытаюсь порой хоть как-то… ты понимаешь?
Слегка привставший из кресла Мелодик, напряженно вслушивавшийся в слова мужчины, с секундным промедлением кивнул, нервно облизнув губы. Равена, конечно, рассмеялась бы ему в лицо, вздумай он вызываться в «защитники», но, тем не менее, тут Ривен абсолютно прав.
Музыкант действительно передумал. Сам не зная, в какой именно момент, но передумал – теперь уже в его планы определенно входило задержаться в Магиксе. В качестве кадета Фонтароссы, коль скоро других вариантов тут просто быть не может. И передумал именно из-за ведьмочки, по крайней мере, в качестве основного повода.
- Вы действительно возьметесь меня тренировать? Должен признаться, судя по отзывам наставников в Школе… я не самый способный ученик.
- Не волнуйся, парень! – на этот раз улыбка Ривена получилась чуточку кровожадной. –  За меня, по крайней мере. Если согласишься, тебе со мной однозначно придется тяжелее, чем мне – с тобой!
- И… и… – юноша все-таки вскочил из кресла, зачем-то отвесив Ривену церемониальный полупоклон из почти забытых мелодийских традиций. – Благодарю за Ваш совет, наверное, мне стоит как следует подумать на этот счет. Спасибо! Я, наверное, пойду…
- Не будешь дожидаться Равену? Я с самого начала не обещал, что она вообще появится, но, думаю, еще какое-то время ты мог бы задержаться. Понимаю, я – не самая приятная из возможных компаний…
- Нет, простите меня, дело вовсе не в этом. Я действительно должен все обдумать… Или, по крайней мере, очень многое. Еще раз спасибо Вам за совет и за Ваше предложение.
- Если ты собираешься ее искать, можешь заглянуть на поляну возле западного полуострова. Там факультативно тренируется эта их однокурсница, черная фея, последнее время Равена и Блейз частенько увязываются за ней в компанию.
- На какую именно поляну?
- Узнаешь, как только окажешься поблизости! – наемник снова ухмыльнулся. – Только под огненный фейерверк постарайся не угодить, от этой Дью и защитный купол не всегда спасает!
В очередной раз сбивчиво пробормотав благодарность, Мелодик поспешно зашагал прочь. Да, наверное, заглянуть на эту поляну, что бы там такое ни происходило, действительно не помешает. Именно с Равеной ему особенно хотелось бы поделиться внезапно нахлынувшими соображениями – ее мнение в любом случае было бы ему интересно.
С какой стати он вообще решил, будто именно воинский талант – то, что ему было бы совершенно необходимо? Их не так уж и мало, этих воинов, и как раз у них сейчас меньше всего возможностей внести свой вклад в освобождение Мелодии. А он… впрочем, не попытавшись, никогда не знаешь точно.
Негромко заиграл вызов коммуникатора, выдавая «звонок» матушки ею же когда-то сочиненной и обрывочно записанной в память устройства мелодией. Едва заметно поморщившись, Мелодик не стал ни только принимать вызов, но и вообще доставать коммуникатор – мама вполне могла заметить его взволнованный настрой и начать допытываться о причинах. А как раз с ней-то делиться своими мыслями юноша совершенно не хотел, заранее зная – Муза их точно не одобрит. Потом… победителей не судят (или, по крайней мере, не строго), а если затея провалиться – головомойка, по крайней мере, будет честно заслуженной, а не «профилактической».
А он хотя бы должен знать, что сделал все, от него зависящее!

0

182

Интересно, что за ловушку не смог обойти Ривен.

0

183

рендол Я эту историю в деталях не продумывала  :blush: Суть в том, что таки попался, но при этом произвел на Салли впечатление, так сказать, самовзрощенными талантами.

0

184

Дьерра
Мир расколот пустотой на части,
Гаснут звезды в небесах алых.
Сердце пламени во тьме власти,
Голос крови: "Начни сначала!"

Мартиэль «Голос крови»
Успевшая порядком всех достать феечка Фирра сегодня в очередной тренировке участвовать не стала, по словам учителя Авалона, куда-то уехав вместе с остальными своими подругами, однако вместо того, чтобы порадоваться ее долгожданному отсутствию, и Дью, успевшая уже привыкнуть, что хотя бы кого-то иногда может безнаказанно атаковать «со всей дури», и больше всех почему-то негодовавшая из-за «путающейся под ногами» феи Блейз, даже немного заскучали. Так и не переросшая в почти дежурную уже потасовку тренировка протекла как-то механично, даже когда ведьмочкам поднадоело, едва сдерживая зевоту, любоваться, как черная фея так же скучающе пытается внимать бормотанию Авалона про «концентрацию» и «позицию», и Равена презрительно высказалась о волшебстве как таковом, на что Дьерра с преувеличенной запальчивостью предложила своим соседкам по общежитию помериться магическими силами, ничего толкового из этого не вышло. Авалон возражать не стал, сам на какое-то время переняв роль зрителя, но магические поединки с другой феей (не смотря на то, что исцелять ожоги различной степени тяжести потом, как правило, вынуждены были обе), оказалось гораздо веселее. Ведьмы ощутимо тяготели к разнообразным уловкам и уверткам – в «спарринге» с Равеной Дью чуть ли не до посинения пришлось отстреливать огненными шариками одного теневого клона за другим, развеивая иллюзии, но вместо каждого развеянного двойника появлялось с десяток новых, а узнать среди клонов настоящую колдунью так ни разу и не получилось. Поскольку резерва Дью вполне хватало и на то, чтобы одновременно удерживать защитную сферу, плотно сплетенную из нитевидных огненных змеек, Равене при этом тоже не удалось даже приблизиться – так они и топтались бы на месте, если бы Авалону не надоела эта откровенно патовая ситуация (или, скорее, упорные попытки оставшейся без дела Блейз с ним кокетничать), и ангел, железным тоном объявив ничью, ни отправил в настоящую Равену маленький – с орех величиной – шарик концентрированного света, заставивший колдунью вильнуть в воздухе, на миг сбившись с левитации, а всех ее двойников развеяться. Черная фея сделала для себя заметку – непременно выпросить у Авалона способ, которым он так безошибочно распознал чаровницу среди теневых клонов, поскольку эту свою способность ведьмочка бессовестно использовала для регулярного подшучивания над сокурсниками (чуть реже получалось и над преподавателями), научиться распознавать миражи было бы весьма полезным. Главное – не забыть.
У Блейз, сменивший Равену после того, как Дью убедила всех, что ни капельки не устала, магический талант меньше располагал к уловкам и уверткам, но вот характер, пожалуй, так даже и больше. Толковых иллюзий плести белокурая ведьмочка не умела – видела Дьерра ее попытки на уроках леди Дарлисс – фантомы выходили нестабильными и просвечивающими, как изображения барахлящего галовизора. Зато металась по тренировочному полю такими молниеносными росчерками, что словно бы по-настоящему могла атаковать с нескольких сторон почти одновременно, уворачиваясь от любых атак и коварно выискивая слабые точки в плетении защиты. Такие точки всегда присутствовали – какой бы ни была сила плетущего заклинание мага, где-то же силовые нити крепились между собой, нарушая полную (и недостижимую) монолитность. Вот только почти минувший курс обучения в Торрентуволле позволил и Дьерре научиться – хотя бы в некоторой степени – иногда прибегать к хитростям и коварству, поэтому, когда очередная золотистая молния, слетевшая с темно-зеленых коготков противницы, выискала «точку переплетения», защитная сфера, вместо того, чтобы просто расползтись порванным вязанием по ниточке, при нарушении целостности рвануло небольшим взрывом. Фея в последний момент выставила еще одну заранее заготовленную сферу – поменьше размером, из-за чего зависнуть в воздухе пришлось, поджав ноги и слегка ссутулившись – а вот Блейз угодила прямо под огненную волну, которой обернулся магический щит, и, на несколько мгновений потеряв концентрацию, камнем рухнула бы вниз, если бы в тот же момент вспорхнувший Авалон не подхватил ее.
Пронаблюдав, как блондинка ошеломленно (и вряд ли ошеломил ее взрыв) уставилась полными восхищения бирюзово-зелеными глазищами на сияющие золотые крылья профессора, а потом, когда Авалон уже плавно спустился на землю, отнюдь не торопилась слезать с его рук, напротив, разыгрывая последствия шока, судорожно обхватила руками за шею, Дьерра немного засомневалась, такой уж ли неожиданностью была для Блейз ее ловушка. Да и Равена проявила за подругу как-то маловато беспокойства. Но, как бы то ни было, засчитанная победа в спарринге осталась за черной феей.
- Благодарю Вас, профессор! – уже определенно наигранным голоском «умирающего лебедя» пролепетала светловолосая колдунья. Стряхивать «пострадавшую» с рук Авалону было неловко, хотя, судя по лицу, продолжать держать вот так – тоже, но особых альтернатив ему не оставили. Блейз, неожиданно резко для «контуженной» привстала, клюнув ангела в щеку легким поцелуем, и только после этого попыталась, старательно изображая бессилие и судорожно за него цепляясь, спустить ноги на землю. – Я так испугааалась…
Профессор старательно смотрел куда-то поверх взлохматившейся белокурой макушки, пока ведьмочка, понятливо хихикнув, не щелкнула пальцами, преображая свою одежду из живописно обгорелых лохмотьев обратно в средней длинны темно-зеленое с золотой каймой платье.
- Думаю, – Авалон смущенно кашлянул, делая небольшой шажок назад, но продолжая на всякий случай придерживать покачивающуюся Блейз за плечи, видимо, тоже не знал, какая именно во всем этом доля притворства. – на сегодня все. До встречи, Дьерра. Доброго вам дня, барышни.
- Может, в порядке исключения, позволите мне в благодарность угостить Вас чашкой шоколада в кафе, профессор? – прицельно чуть качнувшись в его сторону, невинно поинтересовалась Блейз. Дью с удовольствием представила, как сейчас скрипела бы зубками Фирра, обычно соперничающая с белокурой ведьмочкой за право увиваться вокруг ангела, который, вообще-то, ни той ни другой особого внимания не выражал, но девушкам того и не требовалось. И еще раз пожалела, что сегодняшнюю тренировку алфейка проигнорировала.
- Сожалею, юные леди, но у меня расписание.
- Сегодня же нет занятий! – слегка удивилась, поддерживая подругу, Равена.
- Все было бы гораздо проще, если бы занятиями, собственно, со студентами работа преподавателя и ограничивалась! – с улыбкой Авалон покачал головой. – Меня и так все чаще посещает мысль, что нужно разорваться надвое, чтобы успевать везде хотя бы по необходимому минимуму.
Девушки вежливо заулыбались в ответ, но Дьерре почему-то на миг показалось, будто улыбка самого Авалона чуть застыла, долю мгновения неестественно смотрясь на лице, по которому едва заметно пробежала тень. Словно какая-то собственная мысль мимолетно огорчила – или даже испугала профессора. И, кажется, с заигрываниями Блейз это совершенно не было связано.
- Как жалко! Тогда еще раз спасибо и…
- Доброго дня, профессор Авалон! – уже явно пресекая чрезмерную навязчивость подруги, Равена помахала ладонью. Двум остальным девушкам оставалось только невольно повторить жест и тоже пробормотать «Доброго дня».
Впрочем, стоило ангелу оставить их компанию, грозовая ведьмочка уставилась на ментальную с едва сдерживаемым бешенством, от которого воздух вокруг нее негромко затрещал от статических разрядов, а копна белокурых волос еще сильнее обычного вздыбилась.
- Ты ведешь себя, как маньячка! – флегматично ответила на это безмолвное возмущение Равена.
- Если бы ты согласилась хоть немного мне помочь, применив чары…
- На ангеле? Не смеши меня, я сомневаюсь, что это и у матушки получилось бы вот так просто. Причем, если он это заметит, объясняться придется мне, а не тебе!
Блейз приглушенно фыркнула, но искрить от бешенства перестала.
Особых планов на то, чем бы заняться после тренировки, ни у кого из девушек не было, поэтому, когда на поляну, не успели они еще начать эти планы придумывать, чертиком из табакерки выскочил Мелодик, особо возражать против его участия никто не стал. К тому же по взволнованному поведению юноши даже далекая от ментальных фокусов Дьерра сразу поняла – тот задумал что-то, вполне вероятно, интересное. Сам музыкант, правда, явно предпочел бы переговорить с темной ведьмочкой с глазу на глаз, а вовсе не в присутствии второй колдуньи и черной феи, но Равена чуточку высокомерно заявила, что все, что он может сказать ей, вполне может сказать и им.
- Только Серена может снять заклятье с Мелоди, ведь так? И только добровольно…
- Ну да. – Равена кивнула. – Мама пыталась проверить, можно ли заставить ее сделать это при помощи чар, но пока так ничего из этого не вышло.
- Думаю, – юноша от волнения пропустил вздох и, зачем-то понизив голос, продолжил. – думаю, я знаю, как заставить ее это сделать! Я имею в виду, по-настоящему.
- Милый, ее все психологи застен… Светлого Камня разговорить не сумели, – снисходительно напомнила Блейз, приподнимая руку и – к недовольству юноши – еще сильнее ероша жестковатые черные волосы, почти торчком стоящие на его затылке. – мама упоминала о их умении влезать в душу и… С чего ты взял, что тебя эта Серена станет слушать?
- Став Наместником Империи, она не стала Маэстро. Я имею в виду – по-настоящему так и не стала. Помнишь, Равена, как она отреагировала на обращение садовника? Почти уверен, именно это на самом деле было ее самым сильным желанием, а Империя, наделив ее силой мира, можно сказать, подарила фальшивую елочную игрушку из знаменитой шутки – вроде все как настоящее, а радости никакой. Ты… ты ведь в этом разбираешься лучше меня.
- Возможно, но я не понимаю, чем это нам… вам может помочь.
- Я хочу предложить Серене провести внеурочный Турнир Бардов. Ну, за звание Маэстро по-настоящему. Я, конечно, еще не принят во Внутренний Круг, но я сын нынешней Маэстро и так же имею право участвовать. Раз уж я, единственный из нашей аристократии, сохранил голос и способность музицировать! Правда, единственный инструмент, который сейчас может звучать по настоящему – это ее скрипка. Вернее, любая скрипка с этим ее смычком…
Дьерра мало что понимала в завязавшемся разговоре. Вернее, понимала слова, но не особенно улавливала смысл, поэтому, сама абсолютно не наскребя соображений по этому поводу, с любопытством уставилась на Равену, сперва задумавшуюся, а потом – с сомнением покачавшую головой.
- Тебе никто этого не позволит. Интересная затея… но слишком большой риск, что Серена все-таки победит тебя. Когда она вернет смычок, с ней вообще вряд ли у кого-то получится сладить.
- Я знаю! Но это – единственное, что хотя бы МОЖЕТ сработать. И то, что не позволят – разумеется, понимаю. Именно поэтому я говорю об этом с тобой – я… ну, не планировал вообще спрашивать разрешения. Сначала попытаюсь! И… ну, я подумал, может быть, ты… вы мне поможете?
- Поможем? Пробраться в Светлый Камень, чтобы переговорить с Сереной – так, чтобы об этом никто не знал? Вытащить ее оттуда?! И – одновременно – свистнуть прямо из под носа директора Гриффин этот ее смычок, который держат в лаборатории и почти глаз с него не спускают? Причем, если не сделать этого действительно одновременно – пути в тому, что запоздает, перекроют наглухо! – Равена начинала переспрашивать весьма ворчливым тоном, но Дью прекрасно заметила, каким азартом загораются ее глаза по мере перечисления всех проблем, с какими им предстоит столкнуться. – Ты хоть понимаешь, что поймав нас за подобным, директор Гриффин нас сначала прибьет, а потом будет выяснять нюансы? Благо, при ее магистерской степени и по некромантии тоже, такая последовательность особого труда не составит – и все это еще в лучшем случае! А что, если нас тетя Ась… леди Айсольда поймает?!
- Да она сама в юности грабила родную школу, как минимум, четырежды! – ворчливо напомнила Блейз. – По крайней мере, четырежды это замечали, а сколько раз не попадаясь… Кстати, ты ведь помнишь тот план, который мы на всякий случай составили?
- План? – в один голос переспросили Мелодик и Дью.
Равена слегка прикусила тонковатую губу, то ли выражая задумчивость, то ли сомнение.
- Ну да, план. Нам с младшей школы только ленивый не твердил, что рано или поздно мы все равно за какую-нибудь очередную выходку угодим к инквизиторам, так что пару лет назад мы – ну, просто на всякий случай – решили разработать план, чтобы при случае была возможность оттуда сбежать. Не очень действенный, но, учитывая, что тут нам надо пробраться снаружи – все должно быть несколько проще.
- Мы в любом случае, не можем быть в двух местах и делать два дела одновременно! – резко напомнила Равена. – Я же сказала, даже если и затевать такую безумную авантюру, то Серену из застенок и смычок из Школы надо похищать одновременно! Разорваться, что ли?
- Можно просто разделиться, – невинно возразила Блейз. – Поскольку Торрентуволла не впустит чужаков, кому-то из нас надо заняться смычком… хотя лучше, конечно, вдвоем, возможно, потребуются некоторые отвлекающие маневры. А Спичка и этот твой музыкант пусть лезут к инквизиторам, карту и план мы им отдадим… А если они попадутся, никто не докажет, что мы вообще имеем к этому какое-то отношение!
Черная фея на миг задохнулась от возмущения, но, заметив насмешливые взгляды обеих ведьмочек, только пробурчала «Вы, главное, сами смотрите не попадитесь – вас мы по тому же плану вытаскивать не будем!»
- Так вы действительно мне поможете? – смешивая легкое недоверие с восторгом, переспросил Мелодик. Девушки переглянулись.
- А что насчет Тора и Снеговика? Будем их впутывать для компании? – деловито поинтересовалась Равена у Блейз. Светловолосая ведьма задумчиво цокнула языком.
- Нам они все равно не помощники, а от братца еще и шума многовато. Такие операции – точно не его специализация.
- Но Севериан-то может пойти вместе с нами! – едва (хотя бы отчасти) совладав с дрожью в голосе, вмешалась в обсуждение черная фея. Не смотря на свой мерзкий характер, беловолосый второкурсник внушал гораздо больше уважения и доверия как возможный соучастник, нежели этот Мелодик, да и – хоть в этом Дью не желала себе признаваться – возможность увидеть его еще раз лишней не была бы.
- Нет, не может! – наверное, исключительно из вредности, отрезала Блейз. – Нам он нужнее – уж кого-кого, а леди Айсольду точно не получится отвлечь каким-нибудь провокационным переполохом в жилом корпусе, пусть Снеговик как-нибудь обеспечит, чтобы, если нас и поймают за уши, то чтобы это сделала не его матушка! – блондинка негромко вздохнула, наверное, заранее прикидывая в мыслях, во сколько им потом встанет «благодарственное» мороженое для кузена. – Ладно, пошли к нам домой и там все обсудим! Вспомнить бы еще, куда мы этот план с картой тогда запихнули…
Времени на обсуждения и корректировку планов, к искренней радости Дьерры и некоторому недовольству более осторожных и расчетливых ведьмочек, было не особенно много. Как недовольно сообщила всем Равена, действовать им придется – если вообще придется – завтра же, в воскресенье, потому что на неделе смычок практически невозможно будет обнаружить оставленным без присмотра, а к следующим выходным еще неизвестно, как могут измениться обстоятельства. Некоторые споры вызвало, Дью или Блейз лучше будет пойти с Мелодиком «навещать» Серену в застенках, но колдуньи явно предпочитали не разлучаться, поэтому в итоге юноша оказался в компании черной феи. Сам он, вероятно, вообще предпочел бы общество Равены, но такой вариант изначально отсутствовал, понятно было, что основную роль в «грабеже любимой школы» темная ведьмочка оставила именно за собой. А, поскольку ни Дьерра, ни юноша не участвовали в разработке плана побега – или организации такового – из «инквизиторских застенок», колдуньи долго и нудно, почти не уступая в этом преподавателям на лекциях, тыкали их носами в подробности и разжевывали нюансы. Черная фея откровенно скучала на этом этапе, из-за чего голова напрочь отказывалась выходить из «спящего режима», что вызывало раздражение и, как следствие, еще худшее занудство со стороны ведьм. Дью недовольно отбрехивалась, прекрасно зная свою особенность – именно в нужный момент все необходимые сведения сами всплывут в памяти, но именно – в нужный, а не в момент нудной зубрежки. Вскоре, смирившись с ее внезапной «тормознутостью» соседушки переключились на Мелодика, фее только несколько раз с бесконечно терпеливой строгостью, словно маленькому ребенку, повторили, чтобы без крайней необходимости не светила своей магией на территории монастыря, поскольку такой «факел» привлечет внимание не только всех монахов, но и, пожалуй, окрестных жителей! Дью фыркала и требовала не держать ее за дуру, на что получала не менее многозначительное – и крайне обидное – фырканье. Но настроения рассориться до скандала, сейчас, когда проклюнулось такое интересное приключение, не было. Достаточно того, что эти вредины на свою вылазку в мир Мелоди не пожелали ее взять, уж теперь-то фея планировала наверстать упущенное!

Монастырь Светлый Камень располагался в восточных горах, на одной из одиноких вершин, подобно какой-нибудь обители древних великих магов, объявивших себя для остальных обитателей мира божествами. Так высоко, что, подлетая к нему на корабле, можно было подумать, что бледно-золотистая крепость построена прямо на рыхлой облачной подушке. Просто, ни дать ни взять, чудесный замок в небесах! Монахи, правда, на статус божеств, пиры и жертвоприношения отнюдь не претендовали. Хотя, конечно, жертвоприношениями с некоторой натяжкой можно было и счесть содержание храма за счет налогоплательщиков, поскольку «инквизиторы» являлись неотъемлемой частью оригинального государственного аппарата на Магиксе, но жизнь здесь предпочитали скромную, даже аскетичную, а почти все свое время посвящали боевым тренировкам, причем некоторым их умениям, по слухам, и выпускники Фонтароссы могли позавидовать. Но главное, конечно, было не в этом их умении. Особенностью, за которую монахов обычно принимали в ряды, был, хотя и частичный, но весьма редкий во всех волшебных королевствах иммунитет к магии. Сами будучи совершенно лишены магических способностей, воины храма могли успешно сопротивляться любым заклинаниям, кроме уж самых мощных и замысловатых. Минусом для них лично в этом было то, что монахи теряли возможность пользоваться почти всеми плодами магического прогресса, составляющими, по сути, восемьдесят процентов всех благ цивилизации. Впрочем, трудно назвать плюсом и то, что именно они вынуждены были принять на себя роль, пожалуй, единственной карательной инстанции за магические преступления. Ведьмы потому и прозвали храм «застенками инквизиции», что небесная крепость служила не столько убежищем, сколько тюрьмой для теоретически поддающихся исправлению магических преступников. При всех этих разговорах о духовном поиске и самоотречении, в этом и была самая значимая роль монахов светлого камня – тюремщики.
Впрочем, «крепостью на облаках» что Дьерра, что Мелодик могли любоваться разве что на картинках и экране, поскольку к монастырю отнюдь не подлетали – ни на корабле, ни, так сказать, самостоятельно. Вместо эстетического наслаждения от панорамы шикарного вида, им предстояло нудно карабкаться по скалам – причем Дью даже фейского обличья принять не разрешили, что значительно ускорило бы процесс – даже сквозь перчатки сдирая руки о трос и с болью глотая холодный и разряженный горный воздух, от которого у девушки то и дело начинала кружиться голова, а перед глазами плясать рой полупрозрачных, как непрофессиональные фантомы, мошек. Большую часть подъема Мелодику пришлось практически волоком тащить спутницу за собой, хорошо еще, что благодаря ее субтильному сложению, это даже у не слишком атлетичного юноши получалось более-менее сносно. Конечно, со «дна» храм тоже охраняли, но все-таки выходило это чуть менее внимательно, нежели со всех остальных сторон. Наверное, монахи с трудом себе представляли придурков, решивших без всякой магии ползать по скалам, как мухи по какой-нибудь стенке.
«Я и сама это с трудом представляю…» – мысленно призналась себе Дьерра, как сквозь вату слушая приглушенные ругательства своего соучастника, и наотрез отказавшись открывать зажмуренные глаза. Никогда бы не подумала, что может боятся высоты, тем более так, до потери ориентации в пространстве. Оказалось, что без возможности расправить крылья – боится и еще как! Сколько девушка себя ни убеждала, что, даже сорвавшись с троса, вполне успеет превратиться уже в падении, хоть несколько раз туда-обратно, самовнушение помогало слабо. К тому же, не то от холода, не то от страха, не то от разряженного воздуха на такой высоте у девушки почему-то весьма паршиво стала работать голова, что, если не успеет преобразиться, окончательно ошеломленная падением?
Сознание окончательно поплыло и девушка почти безвольно повисла на уже уставшем браниться и только сердито пыхтящем Мелодике. К счастью, обращаться с этими… как их вообще? – стреляющими крючьями с тросом штуковинами он в этой своей школе героев научился обращаться не так уж плохо. Непонятно откуда нахлынуло плавное ощущение полета, причем явно не на собственных крыльях. Чем-то это напоминало постепенное пробуждение, когда одновременно, хотя и размыто, воспринимаешь и постепенно расползающийся в сознании мир сновидений, и проступающую сквозь него реальность: Дьерра одновременно вполне четко осознавала, что продолжает мертвым грузом болтаться над пропастью, неловко удерживаемая юношей, даже четко слышала его слегка сбитое от нагрузки и возмущения дыхание, но вместе с тем, почему-то неожиданно реально вообразила себя в седле на величественно плывущем по небу драконе. Внизу так же бескрайне, но совершенно не пугая, простирались ржавые красновато-рыжие степи и холмы, на которых, должно быть, паслись какие-то звери, с высоты различимые только в качестве крошечных точек на фоне земли, по обе стороны вздымались и опадали, каждый раз распушая и без того растрепавшиеся волосы Дьерры резким порывом ветра, огромные кожистые крылья, а по отливающей металлом чешуе в лучах солнца каждый раз пробегали целые звездопады ослепительных искр.
- Или ты прекратишь валять дурака, или я тебя отпускаю! – приглушенно рявкнул прямо в ухо девушке Мелодик, вдребезги разбивая нахлынувшее видение. – Я уже начинаю жалеть, что согласился именно тебя взять в качестве спутницы!
- Блейз не лучше моего умеет ползать по вертикальным поверхностям, а тащить ее было бы килограмм на восемь тяжелее! – огрызнулась Дью, с сожалением констатируя, что ни дракона, ни степей – внизу простиралась только затянутая липким мокрым туманом бездна, ни даже солнца, уже часа полтора, как исчезнувшего за горизонтом, не было и в помине. Интересно, что это была за греза такая?
«Или воспоминание?» – с невольно екнувшим сердцем переспросила себя девушка.
Мелодик еще что-то недовольно, но совершенно неразборчиво, пробурчал и смолк, наверное, экономя дыхание. Хотя, скорее, просто не нашел аргументов для спора: насчет Блейз его наверняка посещали те же самые мысли, а оправляться совсем без магической поддержки, хотя прибегнуть к ней и предстояло лишь в последний момент и только в случае той самой «крайней необходимости» (обещавшим наступить почти наверняка) парень точно бы не рискнул.
Снизу нависающий над горными ущельями, да еще в сгущающейся темноте, пусть и на фоне довольно светлого неба, храм выглядел куда менее завораживающе величественным, а скорее давяще-зловещим. Торентуволле всеми ее намеренными архитектурными решениями никогда не удавалось добиться столь же колоссального эффекта. Впрочем, тюрьма есть тюрьма, какими бы завитушками ее ни украшали – хоть в узорчик из ромашек раскрась!
- Почти на месте, – едва слышно шевельнул губами Мелодик, фиксируя на скале очередной крюк  и повисая под небольшим углом, одной рукой продолжая придерживать Дьерру, другой – шаря по широкому поясу со снаряжением в поисках еще каких-то хитроумных приспособлений. – Да держись же ты! Теперь начинается по-настоящему трудное…
А раньше, получается, была так, увеселительная прогулка?! Но от комментариев Дьерра воздержалась, опасаясь, что ей с новой силой примутся напоминать о «сачковании» на протяжении почти всего подъема. Да и пробираться внутрь самого монастыря, проскользнув под бдительными очами почти к любой магии иммунных служителей, действительно вполне могло оказаться задачкой еще посложнее изматывающего подъема.
- Севериан заявил, когда согласился одолжить эту… штуковину, что за подарок его любимой бабушки я, если что, головой отвечу, – наконец, нашарив на поясе искомое, Мелодик высвободил вторую руку и принялся шарить, закрепляя что-то на краешке словно врастающей в камни (или вырастающей прямо из них) высоченной стены крепости. – причем сказал это таким тоном, что мне почему-то кажется, будто это была не аллегория. Спускаемся чуть ниже!
Обхватив тихо охнувшую девушку за пояс, Мелодик буквально отодрал ее от каменного уступа и – Дьерра едва сдержала испуганный вскрик – отцепил один из тросов, позволяя им обоим ухнуть метра на полтора вниз, повиснув болтаться на остальных канатах. После чего поспешно прикрыл и ей и себе головы полой широкого синего плаща.
Даже сквозь плотную ткань непонятного состава их обожгло хлынувшим сверху холодом, словно бочку зачерпнутой сразу из ледникового источника воды на головы вылили, честное слово. Дьерра судорожно вцепилась в кадета, наверное, сжав его настолько сильно, что юноша охнул и неразборчиво выругался.
- Ты что, совсем ненормальный? А если бы эта… штука и трос сделала бы хрупким, так, что он порвался бы о камни и мы сверзились?! – раздраженно прошипела девушка, когда они поднялись обратно и Мелодик принялся чем-то вроде удлиненного сверла крошить словно остекленевшие камни стены. Степень охлаждения, конечно, торсу досталась далеко не та, но он и потоньше стены будет! – Я-то всегда могу превратиться, но не думай, что стала бы тут грузовой вертолет изображать, тебя вылавливая!
- Я почему-то грузовой лифт изображал! – не оборачиваясь, так же, едва слышно, огрызнулся Мелодик. – Металлы к такому воздействию гораздо устойчивее. А за меня вообще можешь не беспокоиться, в снаряжении и дельтаплан есть, правда он на случай срочного отступления…
Просто поразительно, как эти Специалисты в своих комбинезонах, у которых не то, что карманов – даже швов нет, ухитряются рассовать такое количество всевозможных разностей, что даже ни в одну дамскую сумочку со встроенной функцией четвертого измерения, не помещалось бы! И ведь не используют никакой магии…
Дью упрямо сказала «бу» себе под нос, но больше вязаться к спутнику с разговорами и спорами не стала, опасаясь, что даже приглушенная перепалка может привлечь внимание охраняющих территорию храмовиков.
- Дамы вперед! – с фальшивым насквозь заискиванием кивая на проковырянную в стене узкую нору, сообщил юноша. Ну, разумеется. Вдруг там, впереди, что-то опасное! Но в лаз Дьерра послушно нырнула, воздержавших от вертящихся на языке комментариев. Ей удалось преодолеть «кроличью нору» без особых трудностей, а вот Мелодик, оказавшийся, как ни крути, и в целом крупнее и шире в плечах, провозился значительно дольше, заставив девушку несколько тянущихся невыносимо долго минут вжиматься в стену, панически гадая, почему на его шебуршение и пыхтение не сбежались еще все окрестные охранники.
Не смотря на царящий на горных вершинах – даже без всех этих жутких приспособлений, которые Севериану дарила бабушка, наверное, примерно так же, как более заурядные бабушки дарят внукам шарфики или свитера собственноручной вязки – пронзительный холод, во внутреннем дворе монастыря уже вовсю цвела, подслащая горный воздух легким ароматом, пурпурная вишня, до цветения которой в долине еще оставалось не меньше месяца. Еще здесь было несколько матово поблескивающих в полутьме небольших прудиков с резными мостиками и непонятного предназначения каменных сооружений.
- Ну и где та башня для «особо опасных», про которую они говорили? – почти беззвучно шевеля губами, спросила Дьерра, когда ее спутник все-таки сумел выползти из чересчур узкого лаза и, отряхивая форменный мундир от каменно-ледяной крошки, распрямился рядом.
- Насколько я помню, в самом центре крепости…
Вот неужели ей так необходимо было услышать именно это лишний раз?
Впрочем, до башни они тоже каким-то уже слегка подозрительным образом ухитрились добраться почти без проблем. Девушка, вновь оказавшаяся в роли бесполезного балласта – ее-то разведывательной деятельности никто не учил – уже с усилием отгоняла паранойяльные мысли, что у монахов, может быть, и принято всех с легкостью впускать, а потом никого не выпускать? Не может же такого быть, чтобы никого из здешних заключенных не пытались на протяжении всей истории крепости вытащить подельники, так сказать, со стороны! Впрочем, она уже почти ждала с нетерпением какого-нибудь подвоха со стороны монахов, чтобы, наконец-то, проявить себя в полной мере и, главное, продемонстрировать вечно недовольному ее обществом спутнику, что вовсе не бесполезна.
Хотя и не настолько, чтобы намеренно попадаться на глаза охране – по крайней мере, пока цели они не достигли. Отложит это удовольствие на обратный путь!
У массивных дверей нужной башни, конечно, дежурила охрана в островке света, не оставляя никакой возможности незамеченными проскользнуть мимо. Стражей было двое, так что рассчитывать и не то, что оба зачем-нибудь вдруг срочно отлучаться с поста не приходилось, так что к дверям лазутчики предусмотрительно не стали даже приближаться. Вместо этого Мелодик свернул в противоположную сторону, обходя башню по дуге и, судя по сосредоточенности на остром лице, внимательно считая шаги. На всякий случай след в след повторяя каждое его движение, Дью держалась чуть позади. Наконец юноша остановился – кажется, с прямо противоположной входу стороны башни – и, снова прикрепив на каменную кладку одолженную криовспышку, поспешно отступил назад.
Монахов, дежурящих внутри, к счастью, тех оказалось всего трое, пришлось все-таки нейтрализовать. Разумеется, испытывать судьбу, предлагая тюремщикам честный бой, юноша не стал. Когда они с Дьеррой поспешно оказались под завитком массивной каменной лестницы внутри башни, он отрепетированным жестом потребовал, чтобы девочка воткнула в уши заранее ей выданные… наверное, это все же были беруши, как бы их там по-умному ни называли. Только выглядели крошечные затычки практически как динамики беспроводного микроплеера. Потом отстегнул от пояса напоминающую плоскую шайбу «звуковую бомбу» и, что-то на ней отрегулировав, перебросил вверх, на лестницу. Подобные «бомбы» могли как истошно вопить, так и издавать звуки на, вроде бы, неразличимых на слух частотах, но заставляющие людей терять сознание – именно последнюю функцию музыкант и намеревался использовать.
- Как-то все слишком уж гладко получается! – поделилась своими опасениями Дью, когда они вышли из-за лестницы, оглядываясь и рассматривая тела попадавших монахов. Кажется, снаружи никто ничего не заметил, главное, чтобы охранникам входа не вздумалось пройтись по периметру, потому что тогда они непременно обнаружили бы импровизированный «подкоп» в стене башни гораздо более заметный, нежели во внешнем ограждении.
- Не каркай! – так же тихо отрезал Мелодик. Поднявшись по лестнице – девушка, правда, едва не сверзилась, споткнувшись об одного из потерявших сознания от «визжалки» монахов – они оказались перед еще одними дверьми, вернее даже, не дверьми, а широкой каменной аркой, в которой занавесью переливался всеми цветами радуги непрозрачный преломляющийся свет. Юноша, не сбиваясь с шага, прошел сквозь него, и Дьерре ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Вместо не такого уж просторного каменного помещения, которое должно было бы быть внутри, подростки оказались на довольно лубочного вида лугу, пестро расцвеченном чересчур, до рези в глазах, яркими цветочками, кое-где были редко понатыканы цветущие же деревца, между которыми мельтешили в воздухе разноцветные стайки бабочек и каких-то  крошечных птиц. Где-то на горизонте цветущую холмистую равнину обрамляли не лишенные живописности горные пики, но, судя по небрежному исполнению, чисто декоративные – дойти до них вряд ли получилось бы, хоть до конца жизни бреди, стараясь покинуть ярко расцвеченную долину.
- И это место так пугало когда-то леди Айсольду? – не сдержавшись, Дьерра пробормотала это вслух. Всем, чем можно было пытать в подобных «застенках» – скукой!  Они словно очутились внутри картинки не особенно талантливого и одаренного фантазией, зато, несомненно, жизнерадостного и добродушного художника. Правда, что-то в «нарисованной» действительности было не так, что-то украдкой действовало на нервы, но девушка улавливала это лишь краем сознания, не вполне понимая, в чем же дело. – И здесь… так тихо.
Яркая картинка совсем не сопровождалась звуками. Даже птицы не щебетали, а высокие травы на холмах шевелились на легком ветерке без малейшего шелеста.
- Тихо, – повторил Мелодик, с невольной нервозностью передергивая плечами. Кажется, его окружающая обстановка напрягала гораздо сильнее, нежели спутницу. – кажется, она по-прежнему предпочитает слушать одну только себя… до такой степени, что храмовики решили ее не нервировать. Пойдем…
- Но я никого не вижу, – желания до бесконечности блуждать между холмов и цветущих деревьев у Дьерры не было ни малейшего, а как ориентироваться во «внутреннем» пространстве этой расписанной под хохлому темницы ни она, ни юноша знать не могли. Не потерять бы арку-вход, через который не помешает еще и выйти!
- Мы услышим! – туманно пообещал музыкант.
Неизвестно, как он сам, но черная фея почувствовала что-то гораздо раньше, чем услышала по-настоящему, ушами. Правда, поначалу девушка списала все на одолевающую ее все это время нервозность, но вскоре и до слуха долетела… не песенка даже, а что-то вроде речитативом растягиваемой считалочки или стихотворения. Из-за царящей во всем прочем густой тишины, Мелодик оказался прав – услышали они гораздо раньше, чем смогли увидеть на склоне одного из небольших холмов, вокруг которых пришлось зайцами петлять, сидящую на траве совсем еще молодую женщину в светлом балахоне. Ветерок слегка шевелил мягкие каштановые волосы, в длинных тонких пальцах женщина держала наполовину сплетенный венок из здешних «нарисованных» цветочков, но взгляд – не просто отсутствующий, а какой-то совершенно мертвый, был устремлен в одну точку. На слегка осунувшемся лице жили только губы, безостановочно шевелящиеся, выпуская монотонную, словно игра старенькой поскрипывающей шарманки, песню-считалку :

Первая Алиса, что вошла в Страну Чудес,
Храброй девушкой была с мечом на перевес.
Представала храбро пред опасностью любой,
Путь кроваво-красный оставляя за собой.

Но однажды ночью, в страшной леса глубине,
Стала узницей она и сгинула во тьме.
Если бы не след кровавый, было б мирно всё -
Словно никогда на свете не было её.

Стал второй Алисою талантливый певец,
Распевая арии на всю Страну Чудес.
Зачаруя голосом доверчивый народ,
Создал он безумный мир фальшивых звонких нот.
(Вокалоиды  «Жертвоприношение Алисы»)
- Доброй ночи, леди Серена, – какое-то время неподвижно постояв над ничего не замечающей одномирянкой, заговорил Мелодик. Речитатив оборвался.
- Ночи… – хрипло повторила женщина поднимая взгляд на неподвижно застывшее, словно акварелью нарисованное на небе полуденное солнце. Наверное, этому мирку было безразлично, день или ночь сейчас снаружи. Вдоволь налюбовавшись неподвижным светилом, Серена все-таки соизволила обратить внимание на своих посетителей, переводя свой мертвый взгляд с юноши на Дьерру и обратно. Потом… в ее пустых глазах словно что-то вспыхнуло. Женщина болезненно передернулась, словно желая, но не имея возможности удержать что-то, и, болезненно морщась каждый раз, когда собственный не повинующийся хозяйке голос скрипел и потрескивал, как запись на старой пленке, снова – как через силу – запела:

Снова стонет этот мир в огне пожара,
Снова скалятся звериные глазницы.
Только бьется голос проклятого дара,
Словно в клетке золотой лесная птица.

Сердце бьется в пустоте набатным звоном,
Гриф гитары сжат холодными руками.
Дар певца - пробить железные заслоны
На втором витке Спирали Мирозданья.
(Мартиэль «Голос крови»)
Мелодик и Дью с одинаковой растерянностью переглянулись. Потом девушка, многозначительно скосив глаза в сторону Серены, крутанула указательным пальцем приподнятой руки у своего виска. Она понятия не имела, была ли эта особа такой с самого начала, или плен и потеря смычка окончательно подкосили, но одно было ясно – в имперской наместнице королевства Мелоди не осталось даже тени здравого рассудка. О чем Мелодик хотел договариваться с такой? Юноша, словно извиняясь за что-то, едва заметно пожал плечами.
- Я по-прежнему слышу, – трудно было сказать, заметила ли Серена этот обмен красноречивыми взглядами. – все эти годы, я все так же слышу… А скрипка сломалась! И даже полученная от Повелителя сила не помогает.
- Леди Серена, – поколебавшись, Мелодик присел на траву напротив женщины, заглядывая в отстраненное, как маска, лицо. – именно об этом я и хотел с Вами поговорить. Вы ведь хотите получить свой смычок обратно…
- Ты бы еще спросил, хочу ли я получить обратно, например, собственную отрубленную голову, мой мальчик! – слегка даже очнувшись от своего полутрансового состояния, горько хмыкнула наместница. – Вот только обратно ее ни один целитель не прирастит!
- Я хотел предложить Вам Турнир. По всем правилам – за титул Маэстро и… и за право на этот артефакт. Это же единственный способ снять заклятье с Мелоди, так?
- И зачем мне соревноваться за то, что и так мое? Смычок – часть меня… и королевство, сколько бы вы меня здесь ни держали, сейчас только в моей власти. Думаю, некоторым приходится даже тяжелее, чем мне самой… В чем моя выгода?
- Сколько силы Вам бы ни дал Повелитель, он не сделает Вас Маэстро! – довольно резко ответил юноша, нахмурившись. – Говорите, смычок – часть Вас самой. Но Вы, Вы так и не стали частью королевства Мелоди. Вы можете удерживать его в своих руках, но оно – не Ваше. Никто и ничто, кроме победы на Турнире, не сможет этого изменить!
Серена резко развела руки, разрывая почти уже сплетенный венок, и изломанные цветы беспорядочно рассыпались с ее скрючившихся тонких пальцев.
- Почему-то мне не кажется, что твою идею одобрили, – кажется, даже с легкой насмешкой заметила она.
- Я ни к кому и не ходил за одобрением! – огрызнулся Мелодик. – Это мое предложение – лично Вам. В любом случае, Вы же не хотите оставаться здесь, – он обвел широким жестом лубочно-живописные цветущие холмы. – навсегда?
- По-твоему, мне здесь так уж плохо? Несомненно, я выдержу гораздо дольше, чем граждане королевства Мелоди, мальчик! Но, если ты настолько тщеславен, что хочешь рискнуть, предполагая, что один только твой талант способен перевесить всю волшебную силу искусства, я согласна. Клянусь, я буду играть честно… можно себе это позволить, когда все козыри и так в моих руках.
Она протянула уже вставшему на ноги Мелодику тонкую руку, позволяя любезно помочь себе подняться с травы.
- Правда – на случай, если вдруг вы не в курсе – из этого места нет выхода. Во всяком случае, без ведома охраны…
Кажется, пришла, наконец, пора выхода самой Дьерры, уже изнывающей от нетерпения.
- Что ты там бормотала про «стонет мир в огне пожара»? – расплываясь в широкой улыбке риторически вопросила она. И, миг подумав, дополнила свои слова отработанным – пока что только на четверочку – на курсах драматургических эффектов, безумным хохотом, который, может быть, был и не безупречен технически, зато, как говориться, от души.
За спиной вспорхнувшей в акварельное небо девушки раскрылись небольшие черные крылья – и иллюзорный мирок запылал.
Как и стоило ожидать, в Монастыре, месте, по определению враждебном магии как таковой, установить сумели только довольно простенькую и примитивную «виртуальную реальность», лопнувшую бы, словно мыльный пузырь, при применении и гораздо менее мощной магии (потому у всех пленников способности блокировались наглухо), но изнывающей от нетерпения Дью очень уж хотелось действовать грандиозно. Правда, не успели клубы черного дыма от охватившего чернеющие холмы и полыхающие факелами деревья пламени толком заволочь нарисованное небо, как сам лубочный мирок расползся рваными ошметками, оставив фею, Мелодика и Серену в совершенно пустом зале, перед аркой в коридор, где уже толпились ощетинившиеся оружием монахи. Едва не захлопав по детски в ладоши от радости видеть эти хмурые рожи, Дьерра пригоршней швырнула в их сторону с полсотни мелких, жалящих, как осиный рой, огненных шариков. Правда, большинство из них со вспышками разбились о легкие доспехи поверх туник, не то, что вреда не причинив, а оставшись практически не замеченными. Напротив, монахи резво рванули вперед, намереваясь взять пленницу и незваных гостей в «клещи». Озадаченная Дьерра соткала шарик побольше, примерно с волейбольный мяч размерами, и характерным для волейбола же хлопком ладони отправила его навстречу несущемуся первым здоровяку с длинным тонким хвостиком на макушке выбритой со всех сторон вокруг этого «хвоста» головы. Взорвавшись, шар слегка отшвырнул монаха назад, но ожога тот будто бы и не почувствовал.
- Только не говори, что… Равена и Блейз же тебя предупредили, о том, что магические атаки на них не действуют!
- МОИ магические атаки действуют на всех! – порядком разозлившись, больше на занудливого спутника, чем на «огнеустойчивых» храмовиков, отрезала черная фея. – На старт, внимание…
Дью вскинула и резко опустила руки, посылая в сторону запрудивших единственный выход монахов сплошную волну ревущего пламени. Кажется, так далеко их иммунитет все-таки не простирался, вернее, его хватило только на то, чтобы не позволить поджарить охрану до хрустящей корочки, только сметя и впечатав в стены коридора взрывной волной.
- … Ходу! – первой рванувшись в освободившийся проход, уже с немного детским ликованием завопила Дьерра. Мелодик, волоча за руку почти безучастную к происходящему Серену, послушно сорвался следом. Как и договорились, ему предстояло пробиваться на стены, чтобы, если портал вдруг не откроется вовремя, уматывать вместе с отвоеванной Сереной «своим летом», с помощью того же прихваченного на всякий случай дельтаплана, а фея, которой вменялось прикрывать отступление, пожалуй, все-таки излишне вошла во вкус и, захлестнутая азартом, металась над внутренним монастырским двором, поливая пламенем не только тех монахов, кто пытался как-то перекрыть дорогу ее уматывающим спутникам, но и всех, кому просто не повезло попасть в поле зрения. От шикарных зарослей пурпурной вишни вскоре остались только кривые обугленные палки, вода в прудиках кипела, судя по отчетливо распространяющемуся аромату, вместе с обитавшими там декоративными рыбками – кажется, Дью удалось открыть новый способ приготовления ухи – а резные мостики уже осыпались угольками в получившийся «супчик». Монахи страдали от беспорядочных атак гораздо меньше, нежели убранство монастырского садика, но захлестнутую азартом девушку это не особенно огорчало – тем веселее.
- Дью, портал! – истошно рявкнул с одной из опоясывающих внешний периметр между башенок стен своим поставленным голосом Мелодик. Хотелось бы знать, на какое место этот голосок так «ставили»! Слегка разочарованная таким скорым прекращением веселья, фея, тем не менее, послушалась и набрала высоту, чтобы присоединиться к юноше и Серене. Что-то невнятно подсказывало, что, как только на помощь монахам прибудут еще и маги из города, очень весело здесь станет уже не ей, а активировать порталы и устроить вызвать подмогу – такого уж большого количества времени не потребует.
Портал раскрылся почти одновременно с тем, как черные полусапожки Дьерры коснулись камней на стене, но улепетнуть в него определенно не было никакой возможности, поскольку в обратном направлении стрелой вылетели Блейз и Равена. Вторая прижимала к себе злополучный скрипичный смычок, при виде которого впавшая было в окончательную прострацию Серена заметно оживилась, но даже в паническом отступлении ведьмочка с украденным артефактом предусмотрительно держалась на безопасной дистанции.
- Слопывай портал, живо! – сама слишком занятая активацией другого, взвизгнула блондинка. Дьерра послушалась, без затей швырнув в подрагивающий межпространственный столб еще одним огненным шариком, который должен был разрушить структуру перемещающего заклинания. Буквально за миг до того, как портал «схлопнулся»,черная фея каки-то образом успела очень-очень четко рассмотреть по ту сторону руины директорского кабинета в черном снегопаде осыпающейся сажи и застывшую на миг живописном изваянием тоже черную-пречерную, словно антрацитовая статуя, за исключением горящих – не хуже пары фонариков –  золотом глаз, фигуру директрисы в самом центре погрома.
На несколько мгновений Дьерра оцепенела от ужаса пере уже закрывшемся порталом – и эти несколько мгновений стали роковыми – нырнуть в другой открывшийся портал вслед за остальными черная фея не успела, какие-то сволочи цепко схватили сзади, умело скрутив по рукам и ногам, а на голову в то же мгновение нахлобучили блокирующий магию обруч, так и не позволив пышущему внутри негодованию вырваться на свободу, вспыхнув уже буквально. Второй портал с неслышимым в собственных негодующих воплях и ругани хлопком погас прямо на глазах Дью.

0

185

Фирра
Над синим заревом воды пылает небосклон
Из   темноты ,  из   пустоты   к   тебе   придет   Дракон 
Он сложит крылья за спиной, в глаза твои войдет
И ты узнаешь мир иной, ступив на острый лед...

Джем «Дракон»
Королева Диаспоро Фирре не понравилась совершенно. Конечно, эту особу и Стелла никогда не жаловала, да и сам Диамант, как оказалось, почти до мелочей похожий на свою матушку, у девушки никогда особенных симпатий не вызывал, но все-таки умом не получалось найти хотя бы относительно весомых поводов для этой буквально с первого обмена взглядами нахлынувшей неприязни. Причем – огневка в этом совершенно не сомневалась – неприязни обоюдной. Королева со всеми разговаривала одинаково любезным тоном и с тщательно вымеренной приветливостью улыбалась, включая момент, когда ставшая от необъяснимой нервозности чертовски неловкой Фирра ухитрилась выронить чашку с чаем, частично расплескав аккурат на бежевое платье, так богато расшитое золотом и разного размера каменьями, что должно было весить едва ли не больше своей хозяйки и считаться произведением скорее ювелирным, нежели портняжным, эта приклеенная улыбка даже не дрогнула на миловидном, как у фарфоровой куклы, личике. Только вот взгляд в общую картину не вписывался. Фирра никак не могла понять, почудился ей или нет плеснувший из светло-ореховых глаз женщины неприкрытый ужас, когда они посмотрели друг на друга впервые. Еще никто, пожалуй, не смотрел на девушку с неподдельным ужасом. Ну, за исключением разве что той нихонской неки со второго курса, когда кошкоухая красотка увидела, как Фирра засовывает упаковку суши в микроволновую печь (а что можно было поделать, если сама огневка к кошачьему племени не принадлежала, и ни малейшего желания жевать рыбу сырьем не испытывала?!). Но у этой кукольной красоты аристократки не было даже такого незначительного повода вытаращиваться на фею, словно старая дева Гризельда на нихонский же журнал с иллюстрированными историями специфического характера, который те же неки тайком притаскивали в общежитие и пускали в негласную аренду (когда кого-то из однокурсниц поймали за рассматриванием этого произведения графической литературы, девушки уж испугались, что преподавательницу боевой магии прямо посреди класса хватит инфаркт), или помешенная на чистоте хозяюшка – на гордо притащенную котом и оставленную посреди сияющей кухни дохлую крысу! Особенно учитывая, что королева и видела-то Фирру впервые в жизни.
Но ужас этот отразился только в первое же мгновение и так поспешно нырнул в глубину, что не оставил уверенности в том, что вообще был, а не померещился. Но даже и без него что-то в глазах королевы Диаспоро Фирре категорически не нравилось. Как будто за маской приветливой улыбки и мелодичного голоса бездушно щелкал шестеренками какой-то архаичный механизм, придирчиво взвешивающий и оценивающий увиденное. Фирра слышала от Стеллы, что эраклионская королева с Джемелла родом, а там буквально обо всем в мире судят с позиции рыночной себестоимости, что позволяло предположить, что третью, неучтенную гостью Диаспоро мысленно внесла в список «непредвиденных расходов». Расходы пока что ограничивались опрокинутой чашкой (вернее, выплеснутым чаем, поскольку саму чашку моментально восстановили простейшим заклинанием) да по той же неловкости шлепнувшимся на ажурную скатерть тоненьким кусочком торта – как бы девушки ни было стыдно за внезапно накатившую неуклюжесть, большой проблемы она в этом не видела.
Раде королева тоже не слишком понравилась, это легко было заметить, даже и не зная солнечную волшебницу с самого детства. В частности, с весьма недовольным видом темноволосая принцесса наблюдала за нарезкой принесенного к чаю фруктового тортика на тонкие, почти прозрачные, лепестки. Разумеется, не наевшись одним, гости вполне могли брать еще сколько угодно, но Рада все равно предпочла бы сразу взять кусочек поувесистее, а не с непривычным смущением еще раз пять протягивать слишком быстро опустевшее блюдечко за новым. То, что сама Диаспоро все это время мусолила один-единственный «лепесточек» и не съела даже половины, заставляло даже раскомплексованную Раду чувствовать себя немного неловко, подозревая, что джемеллийка уже мысленно завела статью «на содержание дорогих гостей», в которую кропотливо вносит каждую мелочь. Хоть им лично счет выставлять и не собирались, все равно не особенно-то приятно!
В светский щебет за чаем Фирра почти не вслушивалась, что-то невпопад буркая, когда обращались непосредственно к ней. К счастью, такого почти и не происходило. Огневка все сильнее сожалела о том, что уступила уговорам Рады и потащилась на Эраклион вместе с подругами, хотя персонального приглашения, разумеется, не получала. Факультативное занятие с Авалоном из-за этого пропустила – и ради чего?
Впрочем, апогея своего этим сожалениям еще только предстояло достичь – на следующее утро. Потому что спать ложилась девушка в обычной гостевой комнате, напоминающей номер в безобразно дорогом отеле – такой же невыразимо шикарной и столь же невыразимо неуютной – за стенку от аналогичных, только еще более презентабельных покоев Рады. Впрочем, и переезд, и дворцовая предпраздничная нервозность во всем дворце (при Солярийском дворе подобная суета выходила какой-то гораздо более веселой и душевной) и напряженное чаепитие с королевой вымотали Фирру настолько, что она рухнула бы почти где угодно, не тратя много времени на рассматривание помещения. И все-таки, едва разлепив глаза, сразу пришла к неутешительному выводу, что проснулась отнюдь не там, где засыпала.
Комната, где она оказалась, тоже поражала своей роскошью. Стены вообще представляли собой сплошное плетение драгоценных металлов, украшенное россыпью разноцветных каменьев, складывающихся в какие-то причудливые знаки или письмена. Несколько напрягало только полное отсутствие окон и дверей на этих поистине поражающих воображения стенах. Помещение было ровно освещено, но источника определить не получилось, словно сами же стены и светились. Но ведь как-то же она должна была, сама не зная, когда и зачем, но все-таки оказаться внутри? Мебели было немного, зато имеющаяся отдавала уже откровенно нервирующей роскошью: просторная кровать с балдахином, пушистый ковер на полу, столик с зеркалом в золоченой оправе, заставленный какими-то скляночками, расточающими запах дорогой парфюмерии… Кровать, правда, Фирра почти тут же, напряженно фыркая, с трудом оттащила к стене, а ковер скатала, надеясь обнаружить под ним то ли люк, то ли начерченный круг портала, но надежда была такой зыбкой, что девушка не особенно-то даже разочаровалась, когда под ковром оказался только пол – в тон стенам и потолку украшенный золотыми завитушками и драгоценными камнями. Телепортироваться самостоятельно первокурсницы Алфеи еще не умели, ну, конечно, за исключением Рады и Иллет, фамильные жезлы которых могли, помимо всего прочего, и открывать порталы откуда угодно куда угодно.
- Ну, и как это понимать?! – громко и лишь отчасти риторически вопросила огненная фея в пустоту. – Что за дурацкие шутки?
Что бы все это ни значило, а замуровывать человека в какой-то гигантской шкатулке с драгоценностями из каких-либо хороших побуждений в любом случае не станут. Немного подождав – на случай, если кто-нибудь все же откликнется на ее гневный выкрик – Фирра так и не получила ответа и в задумчивости пересела на край подвинутой кровати. Правда, любые попытки хоть как-то понять ситуацию, скатывались в итоге на тихонько и ехидно шепчущий в голове голосок, что не зря, не зря ей эта королева с первого же взгляда так не понравилась, хоть девушка и не видела этому – до сего момента – никаких объективных причин. Проблема состояла, скорее, в том, что она и для обратной неприязни со стороны куклоподобной особы не видела ни малейших, а, наверное, они могли бы хоть как-то прояснить ситуацию.
- Я ведь и сама могу проделать выход, если понадобиться! – подождав еще немного, пригрозила пустоте огневка, впрочем, без стопроцентной уверенности в голосе. Ей совсем бы не хотелось, чтобы золотая отделка стен, расплавившись, на нее саму же и хлынула. Но ответа снова не было, поэтому, решив продемонстрировать серьезность своих угроз (а заодно хоть как-то выплеснуть накопившееся от этой дурацкой неопределенности раздражение), фея соткала средних размеров огненный шар и с чувством залепила им в стену.
Вернее – хотела с чувством залепить – и вполне привычно его отправила к цели, но стены шарик не достиг. Украшающие комнату камни вспыхнули ярче, как сперва показалось, просто отразив пламя, но огонек прямо в недолгом полете стал таять, уменьшаться, и к цели долетел, в лучшем случае, в виде моментально погасшей искорки. Нахмурившись, Фирра метнула еще парочку, полностью повторившую судьбу первого, потом соответствующим экспериментом обнаружила, что заклинания посложнее сплести вообще не может – магия рвалась, словно подгнившие нити, и развеивалась прямо в руках, а приняв крылатое обличье, девушка продержалась в нем от силы минуту, уже окончательно утверждаясь в своей догадке.
Проклятые каменюки просто-напросто жрали ее магию, досуха высасывая силу из любого примененного заклинания!
  Блистательная королева соизволила явиться примерно через полчаса – хотя часов у Фирры не было, а ожидание хоть какого-нибудь прояснения ситуации было таким невыносимо нудным, что девушка сочла бы, что уже приближается полдень, изрядно удивившись по-прежнему любезным тоном высказанному сообщению, что до завтрака еще час, но если она хочет чаю…
Чаем, как и обществом возникшей в изолированной комнате королевы, девушка была уже по горло сыта, о чем довольно резко и сообщила в ответ на приветствие, прежде чем справедливо потребовать объяснений. Диаспоро едва-едва нахмурила тоненькие брови – так, чтобы на фарфоровой коже при этом не возникло ни одной морщинки – и, как показалось пленнице, с некоторым облегчением скинула маску приветливости, сменив ее деловитым вниманием.
- Как знаешь, – присев на пуфик спиной к зеркальному столику, королева красноречива кивнула на край передвинутой кровати, оказавшийся прямо напротив. Упираться было бы чересчур уж по-детски, поэтому Фирра тоже села. – что тебе нужно?
- Мне? – потрясенно переспросила девушка. – Я как раз пыталась понять, что вам от меня нужно!
- Ладно. Сформулируем иначе. Что ты хочешь получить за то, чтобы исчезнуть из нашей жизни и больше никогда не появляться на Эраклионе? По какому бы то ни было подвернувшемуся поводу! Зная принцессу Стеллу, я сомневаюсь, что ты так уж сильно можешь в чем-то нуждаться, но может быть, что-то все же может стоить с твоей стороны столь незначительной уступки? Поверь, я могла бы тебе этого не предлагать. На самом деле, у тебя нет и не может быть никаких прав, но, когда есть такая возможность, я всегда предпочитаю уладить дело миром.
- Когда Я хочу что-то уладить «миром», я не похищаю человека и не запираю среди каких-то хищных каменюк! – ядовито призналась огневка. – Странно, должно быть…
- Всего лишь необходимая мера предосторожности! – даже не меняя интонации, туманно объяснила королева Диаспоро.
- И я действительно не понимаю, в чем дело. Чего Вы хотите.
- Я уже сказала. Все, чего я хочу, чтобы тебя не было… – замерив округлившиеся глаза собеседницы, женщина поспешно исправила фразу. – По крайней мере, ЗДЕСЬ тебя не было. Это может привести к волнениям и беспорядкам.
- Беспорядки? Я всего-то раз уронила чашку! И торт… то есть аккуратность – отличное качество, но с каких пор это стало поводом для… Что?
- Так тебе ничего не рассказали, – наполовину прикрыв глаза не слишком-то роскошными (что и понятно, при ее природной белобрысости) ресницами, без вопросительных интонаций подвела итог королева. – но что же, тем лучше. Времени на раздумья у тебя сколько угодно, но, как я тоже уже сказала, завтрак через час. Лучше будет разрешить этот вопрос поскорее! Причем – учти – лучше для всех, включая тебя саму!
Резко поднявшись с пуфика, Диаспоро исчезла так же внезапно, как появилась. До Фирры только успело запоздало долететь приглушенное бормотание «Что бы ты там сама не представляла о «лучшем»!».
Еще какое-то время непонятливо похлопав глазами, девушка в задумчивости растянулась на кровати, уставившись на ненавистные уже узоры, покрывающие резной потолок. Кажется, на золото и драгоценности у нее теперь надолго обеспечена моральная аллергия! Предложение королевы вполне можно было счесть весьма выгодным, особенно учитывая, что Фирра, будь ее воля, сейчас и абсолютно бесплатно в этом демоновом дворце и этом демоновом мире лишней минуты бы не задержалась! Может, не так уж плохо, если за это еще и доплатят? Но столь же очевидным было и то, что никто – а прижимистые джемилийцы в особенности – не станет делать столь щедрых предложений просто так. Чего-то во всей этой ситуации Фирра не понимает. Вернее, абсолютно ничего она здесь не понимает, но должны же быть для столь радикальных мер какие-то веские причины! А значит, принимать какие-либо решения, не разобравшись, не просто глупо, а просто недопустимо.
Другой вопрос, как узнать хоть что-то толковое, сидя взаперти неизвестно на сколько времени?
Деликатное покашливание вынудило оторваться от созерцания потолка и, сев на кровати, встретиться взглядами с еще одним посетителем.
- Ваше Высочество не учили, что невежливо входить к даме без стука? – поинтересовалась она. – Или ваша семейка здесь до такой степени вошла в роль хозяев жизни, что такими мелочами себя не утруждает?
Почти такая же фарфоровая, как у маменьки, кожа Диаманта слегка порозовела на скулах.
- Послушай… я понимаю, что ты рассержена, это естественно. Я тоже считаю, что мама перегибает палку, но так все же надежнее. Сходство слишком очевидное, чтобы позволять тебе хоть какое-то время мелькать при дворе… Она даже рассчитала или перевела куда-нибудь подальше всех слуг, что подавали вчера чай, ну, и провожали тебя и принцесс в покои. Чтобы не начали болтать. Паранойя, конечно, я понимаю, что ей, чисто как женщине, такие вещи неприятны, но зачем сгущать краски? Пра-прадед Эратос Блистательный, насколько я помню из семейной хроники, отличался настолько, гм, специфическим поведением, что этак с полсотни детишек что у служанок, что даже у некоторых придворных дам в той или иной степени копировали светлый лик короля. Во времена его правления львиная доля местных анекдотов была именно на эту тему… Но матушка чересчур нервничает, вот и…
- Из-за пра-прадеда? – тупо переспросила фея, начавшая уже задаваться вопросом, не поразила ли королевское семейство Эраклиона какая-нибудь странная болезнь, массово поражающая мозги.  Диамант, продолжающий очаровательно – любой девице на зависть – заливаться полупрозрачным румянцем, мотнул кудряшками. Украшения, который с явным счастьем сменивший ненавистный мундир на привычные пышные одеяния принц на себя в изобилии понавешал, отозвались негромким перезвоном. Правда, после знакомства со стилем королевы Диаспоро, количество украшений на ее сыне уже как-то не впечатляло. – А я, представь себе, не понимаю абсолютно ничего! О каком сходстве ты говоришь?
Юноша печально вздохнул и, выудив откуда-то из складок короткого щедро расшитого плаща, протянул Фирре фотографию в старенькой настольной рамке из пластмассы. Вот уж трудно было себе представить, что в давящем роскошью дворце может оказаться хоть что-то настолько простенькое и непритязательное.
- Только верни обратно. Я ее у отца из сейфа в кабинете сп… одолжил. Надо обратно положить, пока он не заметил.
Девушка уже слушала даже не вполуха, а так, в четвертинку, потрясенно всматриваясь в сияющую улыбками парочку на фотографии и отгоняя то и дело возникающие мысли о том, что вирус массового умопомешательства успел добраться до ее собственной головы. Потому что изображенной на фото девушкой была… сама же Фирра. Только с волосами гораздо более насыщенного цвета, уже в большей степени светло-рыжими, чем белокурыми с намеком на рыжинку. Правда, после какого-то времени пристального изучения, конечно, нашлись еще несколько более мелких отличий…
Диамант уже перестал бубнить и присел на все тот же пуфик, пристально наблюдая за ее лицом. Но через какое-то время, сочтя, что фея чересчур «зависла», пристально всматриваясь в карточку, сперва повторил недавние слова о необходимости возвращения портрета обратно в сейф, раза три, наверное, а потом, сообразив, что его слова благополучно проскальзывают мимо сознания слушательницы, попытался аккуратно отобрать. И тут же, приглушенно охнув, отпрянул, отряхивая обожженную ладонь – камни, конечно, развеивали заклинания, но у самых рук Фирры магия, хоть в течении нескольких мгновений, но действовала.
- Ты чего, рехнулась?! – укоризненно воскликнул принц, слегка вернув этим Фирру к восприятию реальности. Поджав почему-то задрожавшие губы, девушка едва сдержала порыв запустить в него этой злосчастной фотокарточкой вместе с искренним пожеланием ею подавиться. Вместо этого, стараясь состроить каменное лицо, просто протянула рамку с фото обратно.
Что может быть хуже, чем несколько лет мечтать узнать хоть что-нибудь о своей семье и даже немного сердиться на более чем разговорчивую на все прочие темы принцессу Стеллу, отказывающую это даже обсуждать всерьез, отделываясь какими-то пустыми банальностями, а в результате… вот так вот, оказавшись чьей-то постыдной тайной, которую людям стараются не показывать?! Очень похоже на злую усмешку судьбы.
- И кто она? – глухо спросила фея, подобрав ноги и обхватив руками колени. – Ты не знаешь?
- Со мной родители на этот счет не откровенничали. Я и про фотографию случайно узнал, думал, что-то важное, если отец в своем личном сейфе прячет, чего только не придумывал, чтобы нос туда сунуть… И вот! – в намеренно смягченном голосе Диаманта мелькнуло разочарование. Действительно, разве это можно считать «чем-то важным»?! – Ну, хоть теперь понимаешь? Ты же на полгода старше меня, и мама опасается, начнется неразбериха, если тебя официально признавать, хотя на самом деле у тебя никаких прав нет – но нервов все равно тут потратишь... Это я виноват, не учел, что Рада и Иллет непременно захотят взять тебя с собой, а нужно было придумать какой-нибудь повод…
- Так ты что, знал все с самого начала?
- Как только тебя увидел. Я же говорю – слишком очевидное сходство…
- И ничего не сказал мне.
- Зачем это? – с некоторой подозрительностью прищурив такие же светло-ореховые, как у своей маменьки, очи, не понял Диамант. – Я ведь сказал, это на самом деле ничего не…
- Да, я тебя слышала. Проваливай!
- Но ведь ты…
- Ты, кажется, торопился что-то, без спросу одолженное, в сейф вернуть! – резко вскинув голову, девушка прожгла принца бешеным взглядом. – Ну, так и вали!
- Хорошо, хорошо, не нужно нервничать. Просто… просто прими предложение матушки. Оно действительно выгодно для всех нас. И забудем об этом недоразумении.
Поднявшись, юноша растворился в воздухе раньше, чем Фирра успела еще более раздраженно уточнить, не ее саму ли он считает «недоразумением», о котором следует как можно скорее забыть. Ну что за гадство?!
Резко крутанувшись, фея рухнула носом в пышные белоснежные, но почему-то показавшиеся колкими и жестковатыми подушки.
Вот так мечты и сбываются!
Обещанный завтрак вместе со столиком материализовался в комнате без какого-либо сопровождения, видимо, даже сама королева предпочла дождаться со стороны пленницы однозначного ответа. Фирра к тому времени уже успокоилась и, на андросский манер скрестив ноги, сидела на кровати, прикидывая, с помощью чего, имеющегося в комнате, можно было бы выковырять из стены или просто повредить хоть несколько прожорливых «камешков». И вообще – ведь Диаспоро и Диамант тоже должны использовать какую-то магию, чтобы перемещаться сюда и, главное, отсюда? Камни каким-то образом распознают «своих»? Но ничего подходящего в комнате не нашлось, да и столовые приборы, прибывшие вместе с завтраком, явно не подходили – сделанные из какого-то мягкого металла, они погнулись бы, даже не царапнув камешки.
Сомнительно, чтобы Рада и Иллет – особенно Рада – так просто приняли на веру объяснение, будто Фирра вдруг передумала и решила вернуться на Магикс, даже не попрощавшись с ними. Слишком хорошо они ее знают! Но, судя по тому, что удалось вспомнить о таких магических ловушках, блокировка действует и снаружи, только не на поглощение, а на отражение: засечь из извне с помощью магии тоже невозможно – так что ее присутствия в мире подруги не почувствуют и открыть сюда портал не могут. Значит, полагаться стоит только на себя…
- И кое с кем из этой милой семейки я еще переговорить не успела! – негромко пробурчала девушка вслух. Хотя, судя по обрывочным словам и действиям что принца, что его мамули, именно этот разговор они считали крайне нежелательным. С какой, интересно, стати?! Может быть… еще может быть…
Швырнув на стол одну из бесполезных вилок, Фирра приглушенно всхлипнула, чувствуя, как все попытки мыслить рационально затапливает сперва горчащая обида,  потом – распаляющаяся злоба, почти бешенство.
- Да я… да как так вообще… ТАК НЕ ЧЕСТНО! – вскочив прямо на кровати в полный рост, прокричала в потолок своей комфортабельной темницы девушка, словно призывая невидимое небо себе в свидетели. Конец истошного крика потонул в грохоте и треске, отрезвлено помотав головой, Фирра обнаружила, как вспыхивают и взрываются один за другим магопоглощающие камни на стенах, а в разрастающейся вокруг нее пылающей ауре не только заметно дымиться кровать под ногами, но и стекают густыми слезами, словно свечной воск, завитки золота со стен. Попытку задаться вопросом, что и почему происходит, совершенно вытеснила одна-единственная, но очень мощная мысль: что она – фея, а не мысль – совершенно не хочет свариться в потоке расплавившегося золота. Снова изменив обличье, Фирра вспорхнула и, сжавшись, зависла, держась подальше и от пола, и от стен и от потолка. Кровать и ковер уже не тлели, а подернулись пламенем, заволакивая тесное помещение густыми клубами дыма. – Вытащите меня отсюда!!!
И мир вокруг взорвался ревущим пламенем, раскрывшим вокруг девушки огромные крылья, легко, как лопнувшую ткань, порвав ими стены и потолок ее темницы. Фирра была слишком шокирована, поэтому снова сосредоточилась на одной-единственной мысли, устремляясь вверх. Невероятных размеров огненная аура неслась вместе… вернее, вокруг, предусмотрительно сметая с пути любые преграды, потом, кажется, увеличила скорость, вынуждая фею слегка отставать, отрываясь все сильнее и сильнее…
  Пока мимо лица не пронеслось утончившееся к хвосту длинное змеиное тело, почти мазнув по щеке совершенно не свойственной рептилиям пышной кисточкой – призрачной и сотканной из пламени, так же, как само тело, хвост и крылья – и резко ринулось вверх, словно струи фонтана.
Или, скорее, извергающегося вулкана.
Проследив за огненным потоком взглядом Фирра запоздало обнаружила, что висит в воздухе посреди просторного элегантно оформленного зала, интерьер которого несколько портили только обугленная дыра в полу, словно глубоко под землей что-то основательно взорвалось (хотя, почему – «словно»?) и почти сорванная крыша – в щерящихся осколках купола, куда теперь любопытно заглядывало утреннее солнце, и скрылся… огненный змей? Туда-то фея – как и большинство находящихся в зале – довольно многочисленных – людей какое-то время зачарованно смотрели. Потом девушка почувствовала, что большинство взглядов перемещается на нее саму.
- Фирра! – без церемоний проложив путь сквозь толпу локтями, Рада энергично замахала руками, пытаясь поскорее привлечь внимание подруги. – Фирра, что произошло?
Огненная фея спустилась чуть ниже – вокруг ее подруги тут же образовалась небольшая арена свободного пространства, знать бы еще, освободили придворные «посадочную площадь» из любезности, или из страха…
- Я не зна…
Девушка смолкла, обнаружив, что взгляд подруги переместился с ее лица на что-то за ее спиной – и как изменилось окончательно побледневшее лицо принцессы. Похоже «что-то», чем бы оно ни было, продолжало происходить и в данный момент.
Заглядывающее в раскуроченную крышу солнышко скрылось, сменившись не менее яркими, но куда более тяжелыми и зловещими рубиновыми отблесками. Обернуться Фирра рискнула, только коснувшись ногами пола рядом с солнечной феей, и с долей черного юмора уже гадая, какие еще замечательные сюрпризы ей преподнесет сегодняшний денек.
Под остатками купола на фоне потемневшего и потяжелевшего, словно сутра снова наступил закат, неба, висела, раскинув огромные, не меньше трех метров в размахе, газово-черные крылья с острыми краями, почти неподвижно висела фигура женщины в черном, только слегка вьющиеся волосы, переливающиеся в багряной ауре красным золотом, плащом колыхались за точеной спиной. Бледное слегка осунувшееся лицо, из-за макияжа в разных оттенках черного и темно-фиолетового кажущееся более резким, напоминало бы зловещую маску, если бы не отражало вполне обычную человеческую растерянность. Где-то Фирра ее уже видела… или не ее? Незнакомка здорово напоминала Дьерру, эту странную фею из школы для ведьм, но, кто знает, может, так казалось просто за счет общего образа всех «черных» волшебниц?
Обнаружив устремленные на себя многочисленные взгляды, черная фея согнала с лица недоумение, демонстративно нахмурив брови и изобразив зловещий оскал.
- Что здесь… – едва сдержав уже, кажется, набивший оскомину вопрос, она одернула себя и выразилась иначе. – Кто посмел?! Так-то вы соблюдаете вассальную присягу?
Багряный отсвет полыхнул еще ярче, затопив почти весь зал. Толпа поспешно, хотя не сказать, чтобы в панике и давке, отхлынула, оставив в почти опустевшем зале только королевскую чету, да оттесненных к одной из стен девушек. Фирра впервые увидела эраклионского короля «вживую» и достаточно близко, чтобы рассмотреть, но сейчас момент для этого был, мягко говоря, не самый подходящий. Вид у монарха был, хотя и не испуганный, но весьма растерянный и какой-то подавленный – человеком того же пошиба, что супруга и сыночек Скай Фирре отчего-то совсем не показался.
- Соблюдаем! – громко отрезала королева Диаспоро. Судя по побелевшим даже в таком освещении костяшек на судорожно сжимающих массивный золотой посох с крупным кристаллом в навершии, холеных ручках, она едва дышать могла от ужаса, но ни на лице, ни в голосе это не отражалось. – Кажется, даже лучше, чем вы сами отвечаете по договору! Что ты здесь вытворяешь?
- Я? – снова растерянно моргнув демонически горящими желто-оранжевыми глазами, не поняла черная фея – и снова мотнула головой, резко сменив тон. – Я могу вытворять, все, что мне вздумается, понятно?! И договоры, заключенные с Повелителем, мне не указ! Сомневаюсь, что он станет защищать вас от меня, если вдруг возникнет необходимость, да и вообще, вы сейчас не с той ситуации, чтобы качать права! Если я захочу все здесь разнести по камешку – меня никто не остановит!
Дабы веско подтвердить свои слова, она метнула несколько ослепительных пылающих «комет», сшибая парочку колонн и оставляя крупные закопченные выбоины на полу и стенах уже и без того потрепанного зала. Шокированная такой беспардонной порчей казенной собственности, королева, кажется, напрочь забыла о собственном ужасе.
- Не думай, что можешь просто так уничтожить МОЕ королевство, кем бы ты опять себя ни возомнила, выскочка!
Диаспоро окутал вихрь золотистых и темно-оранжевых с редкими вкраплениями зелени, искр, после чего преображенная королева в гораздо более миниатюрном (но старающимся при этом не уступать облачению ни замысловатостью, ни количеством побрякушек) наряде, недвусмысленно вскидывая жезл с загоревшимся кристаллом, вспорхнула навстречу незваной гостье, раскрывая почти такие же огромные, разделенные на остренькие продолговатые ячейки слюдяные крылья, тоже чем-то напоминающие плоские кристаллические друзы.
- Энчатикс? Это у тебя-то? – черная фея не то удивленно, не то издевательски хмыкнула. – Это за какие, интересно знать, заслуги? Самоотверженное спасение казначейской книги при пожарной тревоге? Или гроссбуха?
- В отличие от некоторых, я ничего в жизни не пытаюсь получить просто так, на халяву! – не менее уничижительно откликнулась Диаспоро.
Фирра зачем-то на миг отвлеклась, бросив еще один взгляд на застывшего почти посреди зала высокого светловолосого мужчину, всем своим видом выражающего почему-то крайнее желание провалиться сквозь землю, а еще лучше – испариться облачком. Впрочем, это каким-то образом не мешало ему выглядеть крайне… собранно. Как человеку, готовому действовать в любой момент, даже заранее не зная, что именно ему придется делать – то, чего от учеников Фонтароссы тщетно, по большей части, пытались добиться преподаватели. Кажется, он собирался что-то крикнуть, когда супруга изменила обличье и вспорхнула под потолок, но в последний момент остановил себя, так и не издав ни звука.
Впрочем, в лоб атаковать ювелирная фея все равно не стала, зависнув под куполом на некотором расстоянии от противницы и высоко вскинув свой жезл. Обломки камней раскуроченного зала с грохотом взметнулись вверх, еще раз рассыпались – уже более крупные – вихри искр, создавая по обе стороны от волшебницы в черном громадные, похожие на грубовато высеченные из скал изображения древних рыцарей, фигуры боевых големов. Не обращая внимания на хлынувший навстречу огненный шквал, те неторопливо, трескаясь и слегка осыпаясь мелкой (в масштабе их собственного размера, а так – с хороший булыжник размерами) крошкой, каменные гиганты двинулись навстречу друг другу, кажется, пытаясь взять фею в «клещи». Но, кажется, при приближении к ней вплотную жар становился невыносимым уже даже для камней, и они крошились раньше, чем успевали причинить ей какой-либо вред. Наконец, послав в стороны очередной, усиленный, огненный шквал – потрескивать и раскаляться начали уже даже стены, вынуждая прикрывшихся сотканным объединенными силами «щитом» и испуганно прильнувших друг к другу девушке отшатнуться от обжигающей колонны – и големы окончательно разрушались, в порыве шквала разлетевшись во все стороны обугленными булыжниками. Ощутимо хрустнул и мощный щит, возведенный вокруг себя королевой, удержать защиту Диаспоро сумела, но порыв сбил ее «с крыла» заставив почти в незамедленном падении рухнуть вниз. Почти у самого пола ее поймал в охапку супруг, поспешно прикрывая и ее и себя от огненного потока силовым щитом, непонятно, в какой момент появившемся в его руке.
Черная фея в странном вираже скользнула над залом, почти над самыми головами правящей четы спустившись чуть ниже и, комически изображая любезность, почти весело произнесла:
- Твое величество не будет так любезен отойти в сторонку и под ногами не путаться? Вы мне немножечко мешаете!
Король не поднял взгляда, как-то наоборот, чуточку даже демонстративно уткнувшись носом в начес из кудряшек прильнувшей к нему жены. Улыбка черной волшебницы из издевательской быстро стала натянутой, так и норовящей сползти с хмурящегося лица, но зачем-то там удерживаясь против воли.
- Думаешь, тебя я убивать не стану?! – гораздо громче добавила она. Впрочем, сейчас не надо было разбираться в психологии, чтобы заметить, как фея колеблется. Кажется, напором в словах она скорее себя же и пыталась переспорить.
Неожиданно Диаспоро оттолкнула супруга вместе со щитом и, пользуясь тем, что противница неосмотрительно подлетела так близко, отправила ее сторону целый рой «каменных игл». Скай, сумевший удержать равновесие, вскрикнул и схватил королеву за плечи, но потрескивающие от жара, не успевающие при этом достаточно разрушиться за такой короткий промежуток пространства длинные заостренные кристаллы уже отправились в полет. Желтые глаза черной феи испуганно расширились…
Но вместо нее «иглы» поразили взметнувшегося, кажется, вынырнув из пляшущих теней, очень высокого мужчину в черном. Тонкая долговязая фигура покачнулась, как мотаемое бурей дерево, однако каким-то непостижимым образом сохранила вертикальное положение.
- Дерек! – сорвавшись на визг, черная фея метнулась к нему.
- Договор… есть… договор! – хрипло, с усилием выговорил пришелец, плавно спускаясь на изрытый огненными шарами и засыпанный камнями пол. Волшебница кончиками пальцев бледных рук едва-едва касалась его облитых тканью черного плаща костлявых плеч, словно желая поддержать, но сомневаясь, стоит ли. Потом желтые глаза переместили взгляд на королевскую чету и яростно полыхнули.
- Ну все, кукла демонова, теперь ты точно перегнула палку! – оглушительно, словно ей вдруг начал вторить многоголосый рев, рявкнула она. Сфера багровой ауры изогнулась, расправила перепончатые призрачные крылья, хлестнула хвостом… и сотканный из пламени огромный хищный ящер устремился вперед.
Фирра, сама не вполне осознавая своих действий, вывернулась из объятий пискнувшей Рады и, вынырнув из сферы магического щита, зачем-то бросилась в центр зала, словно наперерез монстру. Кажется, он это заметил, самовольно изменив направление и вильнув навстречу девушке вместо того, чтобы обрушиться на короля и королеву. Ящерообразное мощное тело вытянулось ленточкой, становясь уже смутно знакомым, гибким змеиным, а в пламени преобладающий багрянец сменился золотистыми и оранжевыми всполохами. Преображенный полупризрачный дракон ленточкой обвился вокруг Фирры, словно заключая девушку в кокон, а вместо ожидаемого крушащего даже камни жара обдавая умиротворяющим солнечным теплом, а потом… просто исчез. В зале сразу стало как-то чересчур темно, наверное, из-за закопченных стен. Повисла тишина. Под ногами долговязого мужчины в черном довольно резво расплывалась лужа матово поблескивающей крови, но сам он этого, казалось, не замечал, и продолжал стоять на ногах, хотя должен был давно рухнуть после таких ранений. И все взгляды, как по команде, переместились на растерянную Фирру.
- Так это ты взывала… когда я почувствовала? – наконец негромко произнесла черная фея, скользяще, полушагом – полувзмахом крыльев перемещаясь к девушке почти вплотную. – Я так надеялась, что этого не случится…
Желтые глаза с неподвижными, как у змеи, зрачками, пристально и как-то жадно изучали испуганное лицо.
- Не пытайся больше становиться у меня на пути, Фьяметта! И никогда, никогда не взывай к ЭТОЙ силе! Никогда! Если не хочешь, чтобы она разрушила твою жизнь!
Кончики бледных пальцев с черными заостренными ногтями едва ощутимо коснулись плеча Фирры. Кожа черной феи была горячей, словно та страдала от лихорадки. В золотых змеиных глазах ничего невозможно было прочитать…  Отвернувшись, женщина пошла обратно. Волны волос цвета красного золота слегка покачивались поверх сложенных плащом крыльев в такт ее шагам.
- Повелитель…
Королева Диаспоро приблизилась к закутанному в плащ мужчине, встав на колени. Чуть-чуть дальше, чем предполагалось, наверное, даже в такой момент не желая пачкать платье в луже расплывающейся крови. И склонила голову, уставившись в пол.
- Я умоляю простить меня, Повелитель. Я не знала Императрицу в лицо. И я действовала… в частном порядке. Королевство и королевская семья не имеют отношения к произошедшему.
- Что? – кажется, не столько с угрозой, сколько действительно не понимая, переспросил Повелитель.
- Я не знала Императрицу в лицо. Я действовала в частном порядке. И…
- И она даже не врет! – каким-то брезгливым тоном добавила, подходя поближе, черная волшебница, оказавшаяся уже почти легендарной Императрицей.
- Ну, конечно! – негромко съехидничал мужчина в черном. – И она, наверное, не могла сложить два и два!
- Догадки – не более чем догадки. Даже кажущиеся очевидными. Он ничего ей не рассказал, – великая волшебница с какой-то странной сокрушенностью качнула увенчанной рогатой диадемой головой и перевела взгляд на Диаспоро. – годы долгого и упорного труда – и ты все-таки добилась своего, верно? Научила его прятаться за чужими спинами, включая твою собственную?! Поздравляю! – с неподдельной горечью выплюнула она последние слова. – Пойдем отсюда, Дерек! Придумаешь для них наказание чуть позже!
Обхватив Повелителя руками, на фоне его плаща кажущимися особенно белыми и тонкими, Императрица вызвала еще один столб пламени, заставивший исчезнуть во вспышке и их обоих, и пятно странно темной крови на полу.
Поднявшись с колен, королева демонстративно обернулась ко всем спиной и направилась прочь из зала.
- Диаспоро! – негромко, но с нажимом окликнул ее супруг. Женщина замерла, но не обернулась. – Эта девушка спасла нам жизнь. Ты не хочешь, может быть, поблагодарить ее?
- Спасибо, но что-то не хочется! – почти с отвращением бросила через плечо ювелрная фея и, ускорив шаг, покинула зал. Ненадолго повисло молчание.
- Пожалуйста, простите ее, – наконец, сумел выдавить из себя король. – хоть по ней этого и не скажешь, к некоторым вещам Диаспоро бывает… излишне чувствительной, поэтому иногда ее заносит.
Он приблизился, медленно, почти опасливо взял Фирру за руку и поднял ее ладонь к своему лицу, закрыв глаза, после чего продолжил изменившимся тоном.
- О прощении для себя я, наверное, просить не стану. Сам себе не сумею поверить. Я действительно ничего не знал… и это никакое не оправдание, потому что, боюсь, это знание тоже ничего не смогло бы изменить. Но я…
- Н-не надо, прошу Вас… тебя! – едва совладав с задрожавшими губами, огневка протестующе замотала головой. И, окончательно подкошенная явным переизбытком впечатлений за это утро, шагнула вперед, уткнувшись перепачканным в копоти лицом в плечо короля, и по детски разрыдалась.
Все было не так. Все должно было быть совершенно не так!

0

186

До Фирры-таки доехало, чья она дочка?

0

187

Ну... наполовину точно доехало) В Императрице она девушку с фото не узнала - иначе точно инфаркт от переизбытка впечатлений был.

0

188

Мелодик
И пусть нет у меня ни ножа, ни клинка,
Моя песня, как сталь, остра и звонка.
Сила слов велика, песней можно убить,
Рассказать обо всём и в своём убедить.
Ей великая власть над сердцами дана,
И сильнее меча в битве будет она.

Тэм Гринхилл «Баллада о воине и менестреле»
Возможно, поступать так было неправильно. То есть, нет, не так: юноша был абсолютно уверен, что закрывать портал, оставив Дьерру на территории горного монастыря, было совсем не по-товарищески, но эта уверенность не играла ровным счетом никакой роли. Во-первых, потому, что иначе не получалось. Не съедят же ее эти монахи, пусть и обозленные выходкой вконец обнаглевших студентов, а кидаться обратно, на выручку черной фее обозначало бы только попасться уже всей компанией, благополучно поставив креста на всей его затее. Как бы Мелодик ни был благодарен и Дью тоже, не настолько она была для него другом, чтобы хоть ненадолго засомневаться в приоритетах. Во-вторых, юношу, собственно, никто и не спрашивал во всей этой суматохе, портал закрывали ведьмы, пока он, вынырнув с противоположной стороны, по инерции оттащил Серену подальше. То ли пытаясь освободить путь остальным, то ли на случай, если кто-то из монахов все-таки последует за беглецами – хотя конкретно в тот момент ни о чем этом и не задумывался.
И ведьмы, кажется, ни капельки не беспокоились по этому поводу, хотя Дьерра была их… наверное, все-таки была их подругой? В отношениях и иерархии внутри тройки юный музыкант пока еще не успел разобраться, но по каким еще причинам Равена и Блейз вообще стали бы таскать фею всюду с собой? И участвовать в этой их затее ей с какой еще стати?
- Они не отследят направление портала? – деловито поинтересовалась Блейз. Конечно, суммировав все их «хулиганские» действия, не так-то трудно было догадаться, куда подростки планируют направиться, но все-таки Мелодия – довольно большое королевство, да и в столице поиски беглецов заняли бы какое-то время. И светловолосая ведьмочка небезосновательно беспокоилась за то, чтобы этого времени оказалось побольше. Равена, почти полностью погруженная во вдумчивое изучение смычка под ревнивыми взглядами законной владелицы артефакта, пренебрежительно хмыкнула.
- Обижаешь! Я создала такую путаницу ложных ответвлений, что даже мамуля ее моментально не распутает.
Заметив, что при разговоре с товаркой ментальная ведьмочка даже головы не повернула, продолжая почти зачарованно рассматривать смычок, Мелодик ощутил укол беспокойства. Колдуньи, особенно в молодости, частенько попадали почти в наркотическую зависимость от источников могущества, буквально голову были способны – и готовы – ради подобных артефактов потерять, а Равена к тому же еще обладала магией, пусть и не родственной, но все равно довольно близкой к «великой силе искусства».  Да и сама, в общем-то не отрицала, что заполучить смычок изначально было для нее большим соблазном, правда, как счел юноша, просто не желая признаваться в желании ему помочь. Если при первой их вылазке на Мелоди у нее еще могли быть какие-то корыстные цели, то теперь-то какой в этом смысл? Стащить смычок в собственное пользование девушка могла бы, не помогая ему при этом организовывать побег Серены! Но, какими бы ни были изначальные мотивы, сейчас, когда артефакт оказался в руках Равены, чувствовалось, что расстаться с ним ей будет, как минимум, непросто.
В столице Гармонии ничего за три месяца особо не изменилось. Только в безмолвии чувствовалась еще сильнее сгустившаяся безысходность. Нервно передернувшись, Мелодик невольно вспомнил отчеты Митрила, возглавляющего местную стражу, сетующего на то, что главным занятием его подчиненных стало пресечение попыток самоубийств… и что за абсолютно всеми жителями уследить все равно не получалось – стражи банально не хватало, чтобы каждого постоянно караулить, да и предсказать, у кого в следующий момент сдадут нервы, чтобы для его же собственного блага изолировать с безопасном помещении, было затруднительно. После таких отчетов очень не хотелось оставлять в одиночестве саму Маэстро Музу, так, на всякий случай…
«Я все исправлю. Непременно. Просто не имею права провалить затею!»
На самом деле, не смотря на целый рой поводов для волнения, больше всего и со все нарастающей громкостью юношу терзал совсем другой вопрос – что он сам станет делать, если выиграть честно не получается, а проигрывать, отвечая за столько судеб, ему просто нельзя? Не тот ли это случай, когда придерживаться любых принципов неосуществимо?
«Ну, конечно! Сначала мы бросили Дью – потому что «иначе не получалось», теперь – эти мысли о том, что можно пренебречь законами Гармонии – о, разумеется, опять с том случае, если нельзя будет иначе! Но ведь так оно и есть! Слишком многое поставлено на карту… Наверное, лучше просто не задумываться о том, что это неправильно – так же, как не задумываются ведьмы. Правильного-то пути, по сути, и нет…»
Почему-то всплыли в памяти недавние предостережения Ривена о «не той компании». Ладно еще, когда мама волнуется – и, судя по тому, что лезет ему в голову теперь, небезосновательно волнуется – о том, как на Мелодика влияют его новые знакомые (называть их «друзьями» даже в мыслях пока что было все-таки поспешно и несколько рискованно), но услышать подобное от наемника, живущего в одной реальности с этими ведьмами… Было, по меньшей мере, удивительно.
Сейчас путь беглецов лежал не к центральному Хармони-Холлу, под который была отведена значительная часть дворца, а на окраину столицы, на юге, где подъем гористой местности был наиболее пологим, а потому в пышном саду или, скорее даже, небольшом парке, сохранился бережно охраняемый амфитеатр, не просто древний, а, пожалуй, один из первых возведенных в Гармонии зданий – и единственный, сохранившийся с тех времен. Для своего возраста сооружение выглядело более чем неплохо, отнюдь не производя впечатления развалин, чуть ли не единственной данью «древности» был густо оплетающий большую часть вертикальных стен плющ. Над каменной окружностью почти нависал – хотя, по большей части, так просто казалось, если смотреть снизу, пологий заросший травой утес ближайшей горы. Выглядело это немного жутковато, зато испокон веков обеспечивало большее количество зрительских мест, хотя и, конечно, не самых роскошных. Залы современной оперы, при всей своей огромности, не могли вместить всех желающих полюбоваться на Турниры, доступ туда был не то, чтобы слишком строгой, но особой привилегией. К амфитеатру же люди собирались не только со всей столицы и окрестностей, в те времена, когда Турниры проводились здесь, за чертой города, но и приезжали со всего королевства. Но уже больше века минуло с тех пор, как Зенит познакомил прочие миры с телесигналом, после чего лично присутствовать нужда сохранилась лишь у особо уполномоченных или особо восторженных.
Впрочем, сегодняшнему Турниру предстояло протекать почти и вовсе без зрителей.
Равену, быстрее всех пробежавшую по каменным ступеням и выбежавшую на круглую, непривычно окруженную со всех сторон, пусть и пустующими, но зрительскими рядами, это ни капельки не смутило. Остановившись прямо в центре потертого, но не выщербленного, каменного круга, девушка крутанулась вокруг себя, подняв маленький вихрь взметнувшимися темными волосами и подолом длинной юбки. Взметнувшая атакующей змейкой рука со смычком торжественно, хотя и с долей насмешки, указывала в небо.
- Итак, в этом краю, краю красоты и чудесных песен, сегодня, в ночь весеннего равноденствия, пусть ветер, поющий в горах и цветущие долины станут свидетелями нашего праздника! Свидетелями того, как мы будем петь песни и выбирать наших героев! И где аплодисменты? – демонстративно нахмурившись, она демонстративно постучала ладонью по тыльной стороне второй руки. Пустые скамьи на глазах заполнились изображающими зрительский восторг миражами, многие лица показались Мелодику знакомыми – это были студенты из Фонтароссы, Алфеи и, в основном, конечно, Торрентуволлы, с которыми ему, как и Равене, не так уж редко приходилось сталкиваться в городке. Правда, можно было заметить и то, что для массовости некоторые образы колдунья продублировала – в толпе частенько попадались одни и те же лица в нескольких экземплярах. Напутственные похлопывания самой чаровницы потонули в шквале аплодисментов, но Равена снова вскинула смычок, заставляя прозвучать над амфитеатром звон невидимого гонга, призывая к тишине.
В окутанном вуалью Безмолвия городке и гонг и голос самой ведьмочки приобрели особую звучность и Мелодику подумалось, что вскоре ряды фантомов пополнятся уже настоящими зрителями, по крайней мере, из окрестных районов. Успеть бы до того, как на импровизированный Турнир подоспеет и столичная стража… Лишнего времени на все эти представления не было, но одергивать Равену юноше не захотелось.
- И долго ты еще намерена кривляться, ведьма? – глухо спросила тоже уже вышедшая на сцену Серена, поймав второй кончик смычка и явно подавляя желание вырвать его из рук девушки. Не из честного следования устному соглашению, конечно, а из опасения повредить ценный артефакт. – Отдай его мне – и начнем, наконец!
- Э, нет, дорогуша! Мел, может быть, наивный и непредусмотрительный, как все порядочные люди, но не пытайся обмануть обманщицу. Сперва ты по всем правилам поклянешься Силой, что не передумаешь, едва получив в руки свой смычок, и что состязание будет честным.
- Я уже пообещала, но раз уж ты судишь по себе – клянусь! – нетерпеливо хмурясь, согласилась наместница. – Клянусь, что не попытаюсь сбежать или напасть на вас, получив смычок, а так же честно выступить в Турнире – тем более, магией некоторые силы не обманешь. Я не смогла бы на них воздействовать, даже захотев. Это все?
Равена колебалась, но Мелодик едва заметно коснулся рукой ее плеча, покосившись в сторону Серены и кивнув, чтобы продемонстрировать, что на сей раз согласен с женщиной. Тянуть с началом Турнира становилось все опаснее. Недовольно скривившись, колдунья все-таки отдала артефакт, но со сцены уходить, чтобы присоединиться к устроившейся в первом ряду Блейз, не стала, а только отступила на пару шагов, не сводя с Серены подозрительного взгляда.
- Поскольку нас всего-то двое, – изменившимся глубоким и чистым голосом произнесла та, обращаясь к Мелодику. – думаю, есть смысл начать сразу с третьего раунда. И, коль скоро это ты бросил мне вызов, первой выступаю я!
Юноша без раздумий кивнул. Хотя мечтательная улыбка наместницы в этот момент ему совершенно не понравилась. С другой стороны, почему бы ей не улыбаться, снова получив смычок, а вместе с ним и голос? Серена же поклялась…

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
(Николай Гумилев)
Но совсем отогнать опасения, не без невольного наслаждения слушая переливающийся голос противницы, конечно, не удавалось. Если он думал о том, что, наверное, вполне мог бы каким-то образом нарушить правила, чтобы не проиграть – если бы такое было в его возможностях – потому что слишком уж многое поставлено на карту, не могли аналогичные мысли приходить и Серене. В тысячу раз более сильные мысли, потому что, быть может, юноше предстояло отстаивать в борьбе свой мир и свой народ, а Серена… Серена поставила закладом свою собственную душу и тоже просто не могла себе позволить проиграть. Нет, не так – не могла проиграть по определению. И забыла бы о любых правилах ради этой победы.
Но это же невозможно! Наместница сказала недоверчивой Равене чистую правду, существовали законы, которые не запрещено, а просто нереально нарушить. Какой бы силой ты ни обладал, это остается невозможным.
Ведьмочки очень любили повторять, что между «чистой правдой» и «всей правдой» довольно большая разница.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж  ты  не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Мальчик, дальше! Здесь  не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу —  ты смеешься,  эти взоры — два луча.
На, владей волшебной  скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
(Он же)
  С улыбкой, такой улыбкой, словно уже победила, Серена смолкла, наполовину театральным движением протянув Мелодику смычок. Сам призрачный инструмент из серебристого сияния на ее остром плече развеялся так же, как и возник. Юноша шагнул вперед и… не смог заставить себя даже поднять за ним руку. Внутри все сжалось, похолодело от ужаса, наверное, он в этот момент не то, что запеть – пары слов связно сказать не смог бы, такой колкий комок встал в горле, едва-едва позволяя дышать. На «незримые силы» Серена воздействовать, может быть, и не могла, а на своего противника, увлекая его привычной и знакомой, а оттого на подсознательном уровне не способной вызвать недоверие, гармонией, так, чтобы он, если и не признал своего поражения заранее, отказавшись от попытки ответить (случались на поединках певцов и такие развязки), то просто – не смог бы выступить. Медленно, через силу поднимая задрожавшую руку, Мелодик смотрел на старый смычок, словно тот был обманчиво застывшей змеей, при прикосновении вцепившейся бы в руку. Вторая скрипка, обычная, только без смычка, прихваченная заранее едва не выскользнула из взмокших пальцев второй его руки.
«Я должен!» - резко напомнил себе Мелодик, рывком, с усилием, поднимая руку…
Но у самых его пальцев артефакт молниеносно перехватила Равена.
- О, коль скоро это соревнование не только в музыке, но и в чарах, я просто не могу оставаться в стороне!
«Ты же не умеешь!..» – попытался, но, разумеется, не смог воскликнуть вслух, не имея возможности прикоснуться к смычку. Единственным инструментом, освоенным чисто любительски подходящей к занятиям музыкой колдуньей, была обычная гитара.
Забирать у него инструмент Равена не стала, по примеру Серены соткав себе призрачную скрипку, только не серебристую, а темно-синюю почти до глянцевой черноты и неправильной формы. Будь инструмент материальным, Мелодик вообще засомневался бы, что он может по-настоящему зазвучать!
Но струны напрядено задрожали, словно самостоятельно проигрывая вступление, раньше, чем смычок успел их коснуться. Лицо Серены бешено исказилось, кажется, она хотела гневно выкрикнуть что-то, насчет такой «игры не по правилам», но тоже оказалась накрыта общим безмолвием. Из-под смычка полилась совершенно другая, резковатая мелодия, словно бы рвущая шелковистые оковы предыдущей песни. И действительно куда больше заточенная под гитару.

Ты примеряешь на сердце маску
Ты хочешь, чтоб не прошло напрасно
Твой шаг из вечности в вечность
Твоя улыбка фортуны
Твоя попытка взлететь
Ты веришь, крылья тебя достанут
И несмотря на свою усталость
Ты бесконечно отчаян
Ты абсолютно спокоен
Ты знаешь, где снится смерть

За улыбку - всего лишь взгляд
За улыбку - всего лишь взгляд
За простую улыбку - удар
Злые скрипки, давно сожженные злые скрипки
Свистящей нотой до каждой пытки
Тебе приснится кошмар

Пение Равены трудно было назвать ласкающим слух, да и не преследовала юная колдунья такой цели. Да и у выбранной мелодии, безусловно, была гармония, но гармония своя, наполненная каким-то странным, сжатым, как пружина, содержанием, и чуточку, наверное, грозящая разорвать восприятие слушателей, а то и саму реальность. Особого смысла в сплетающихся словах Мелодик не мог уловить, но, судя по все сильнее искажающемуся яростью и страхам лицу Серены, колдунья пела и не для него.
А потом что-то беззвучно, как мыльный пузырь, лопнуло. И это, наверное, было последним, что произошло беззвучно: негромкое, но отлично разносящееся и без акустических сводов оперного зала, пение девушки с момента этого воображаемого хлопка перестало звучать в пустоте, отчасти заглушившись немного зловещей песней ветра среди горных пиков и взорвавшегося возмущенными птичьими криками парка.

Моложе чести и чуда
Ты никогда уж не будешь
А раскаленные шахты
Всего лишь чьи-то контракты
На неудачный ответ
Когда ты спишь и не слышишь
Когда прерывисто дышишь
Момент пока отдаленный
Всего лишь выстрел решенный
И невозможного нет

За улыбку - всего лишь взгляд
За простую улыбку - удар
Злые скрипки, давно сожженные злые скрипки
Свистящей нотой до каждой пытки
Так создается кошмар
(JAM «Шаг из Вечности»)
Непонятно, что заставило Мелодика именно в нужное мгновение повернуть голову, но… юноша сорвался с места, буквально на миг отстав от развенчанной наместницы, сбивая с ног заканчивающую песню и эхом повторяющую последний проигрыш Равену, так, что вместо отлетевшей в сторону колдуньи (окончание песни припечатало весьма крепким возмущенным выражением) Серена с неожиданной от такой миниатюрной женщины силой, долгое время напоминавшей почти безвольную куклу, повалила на землю его самого, с потрескивающим шипением впиваясь тонкими скрюченными пальцами в горло. Музыкант попытался высвободиться, сперва по возможности аккуратно, потом, уже уступая усиливающемуся под взглядом совершенно обезумевших глаз испугу, в полную силу – но тщетно. Кончики пальцев, казалось, каким-то образом проткнули кожу на его шее, силясь не столько придушить, сколько разорвать горло – так же, как в изоляторе Светлого Камня Серена разорвала цветочный венок. Вскочившая на ноги Равена и вскочившая с первого ряда зрительских трибун Блейз бросились к ним… но приблизиться или использовать магию не успели. Женщина странно дернулась, на миг оцепенела, ослабив хватку и, едва Мелодик успел мимолетно заглянуть в остекленевшие глаза, шлепнулась на него безвольным мешком. Отпихнув сразу словно бы потерявшее в весе тело с сторону, юноша приподнялся и сел, тут же увидев на противоположном конце сцены целую толпу «знакомых лиц». Увидел – но смотреть получалось только на наемника Ривена, безо всякого выражения на остром лице опускающего лазерный пистолет. Что-то не оставляло ни малейших сомнений, что заряд был не парализующим, а самым настоящим – боевым.
- Зачем… Вы… – поперхнувшись, Мелодик едва смог совладать с охрипшим не то после удушения, не то от шока голосом. – Зачем Вы это сделали? Неужели нельзя ее было просто вырубить?!
- По той же причине, по которой убивают взбесившихся животных, – ровно откликнулся мужчина.
- Животных? Она… Если и так… Тогда Вы, Вы сами – просто чудовище!
Вероятно, это было несправедливо. В конце концов, наемник спасал его, пусть и привычными именно для себя крайними методами. Может быть даже, что времени раздумывать и колебаться у него просто не было, или Ривен счел, что не было, перенося на территорию Содружества, куда доносились лишь отголоски войны, законы, царящие где-то на линии фронта. Впоследствии юноше даже было стыдно за свои слова – но тогда его трясло даже не из-за впервые увиденной так близко смерти, а от невозмутимого равнодушия, с которым стоящий напротив мужчина перечеркнул чью-то жизнь. Ни негодование, ни оскорбления тоже не заставили его даже в лице измениться.
- Ну, что же, пусть будет именно так, не стану спорить! – немного туманно ответил он, какое-то время выдержав взгляд Мелодика, наверное, сейчас такой же безумный, как был у Серены, после чего отвернулся, зачем-то бросив короткий взгляд на необычно тихо стоящую среди новоприбывших Музу (Маэстро почти демонстративно уткнулась в пол, избегая встречаться глазами) и пошел прочь из амфитеатра.
- Кретин! – любезно сообщила Мелодику прямо в ухо Равена. Юноша дернулся. – А ты думал, все можно будет просто вернуть на круги своя? Думаешь, она хотела бы так доживать, ты, чистоплюй?!
- Но не повод же это…
Однако ведьмочка не стала слушать возражений и, резко развернувшись, тоже пошла прочь. Сделав пару шагов, правда, она замедлила шаг, подняла руку со смычком, магия которого умерла в один миг с настоящей хозяйкой и, пробормотав сквозь зубы «бесполезный хлам!», отшвырнула в сторону. Мелодик зачем-то поспешил поймать со стуком покатившуюся по камням палочку и, заторможено постояв, сжимая ее в руке, подошел к неподвижной Серене и, перевернув женщину на спину и сложив ей руки на груди, бережно вложил смычок в одну из ладоней.
- Равена, я же не имел в виду, что…
После этого непонятного самому до конца ритуала, юноша хотел вскочить на ноги и попытаться догнать ведьмочку. По-хорошему, действительно следовало извиниться и перед Ривеном и, наверное, перед самой Равеной уже тоже, учитывая, что его вырвавшиеся от шока слова должны были и ее обидеть не меньше, слишком хорошо ведьмы умели слышать вложенные чувства, но на плечи предупредительно легли руки мамы.
- Мелодик, пожалуйста, оставь эту… девушку в покое! – негромко, с нажимом, проговорила Маэстро. Сын с раздражением передернул плечами, словно желая скинуть ее ладони. Только выслушивать излияния ее ведьмоненавистничества сейчас ему и не хватало!
- Может быть, обсудим это потом? В конце концов…
- Нет, СЕЙЧАС! – ладони Музы слегка дрогнули. – Это важно, Мелодик, это действительно именно сейчас очень важно. Прости меня. Если бы я с самого начала все рассказала тебе…
- Ну, хорошо, – нетерпеливо пошел на попятную юноша, без охоты оборачиваясь и заглядывая матери в лицо. – что за «все» ты так срочно должна мне вдруг рассказать?!

0

189

да уж, бедная детская психика))) но, я так подозреваю, на этом притязания империи на Мелодию не закончатся?

Владлена написал(а):

Мартиэль «Голос крови

а у меня эта песня раньше с "Аватаром" асоциировалсь.

0

190

Не закончатся, но еще раз так же поймать врасплох не получится. Во второй главе будет немного про организацию обороны мира, но значимых событий на долю Мелоди выпадет поменьше - Солярию и ту в большей степени тряхнет.

0

191

Императрица
Это все обман, это зимний сон, что ведет в чертоги судьбы
Бесполезные раны души и холодное сердце
Ты успеешь еще вернутся, пока чары мои слабы
Ты успеешь разжечь свой огонь, позабыть и согреться

Тэм «Ученик»
- Это же должна была быть Дьерра!
- И почему же ты так предполагала?
Не сумев сдержаться, она, кажется, произнесла это вслух. А может быть, и нет. Не считать же то, что Дэрек решил ей ответить, свидетельством того, что спрашивала… Он частенько не видел разницы не только между прямым вопросом и риторическим, но и между вопросом… и не вопросом вовсе. Совершенно не важно, высказанному вслух или нет. Тонкости человеческих взаимоотношений от Повелителя Теней все еще частенько ускользали – конечно, ему уже восемнадцать лет как приходилось вживаться в человеческую «шкуру», но что могли значить эти годы для того, кто помнил Вселенную со второго мига ее сотворения?
Человеческое обличье было для Повелителя чем-то вроде кратковременного неудобства. Не то, к чему особенно хочется привыкать.
И тем более не получается ценить и беречь.
- Так! – решив, что ее измышления как раз могут и подождать, Императрица тяжелым взглядом проследила, как тяжело опускается Дэрек на трон. Вернее, на сооружение из застывших потеков черного вулканического стекла, очертаниями относительно напоминающее что-то вроде кресла с высокой спинкой, играющее в Нижнем Зале роль трона. Повелителя Теней пошатывало от слабости – потеря крови оказалась слишком серьезной, чтобы продолжать ее игнорировать так же, как он игнорировал боль. Любую. – Ну-ка, не дергайся, я осмотрю твою рану!
- Само заживет! – мужчина попытался отмахнуться, но худая, словно иссушенная кисть едва-едва приподнялась над покатым подлокотником трона и плетью шлепнулась обратно. – Не трать силы…
Ничего другого, собственно, ждать и не следовало. Их магия очень-очень неохотно вступала во взаимодействие, норовя взаимно нейтрализоваться, оттого любые попытки направить ее друг на друга действовали в многократно ослабленном виде: неважно, были ли это боевые, атакующие заклинания, или, наоборот, восстанавливающие. Кроме того, если для любого человека это «само заживет» звучало бы заведомым абсурдом, то Дэрек не так уж и преувеличивал.  Жуткие сквозные раны не просто уже начинали потихоньку стягиваться, края плоти сдавливали и крошили обломанные «каменные иглы», постепенно выталкивая осколки.
- А так заживет быстрее! – безапелляционно отрезала Императрица, склоняясь над ним и положив мягко засветившиеся красновато-золотым ладони на раны покрупнее остальных. А ведь ее саму подобная атака прикончила бы почти гарантированно! – Зачем ты вообще наперерез сунулся? Просто создать щит не мог?!
- Да я и понять-то ничего не успел! – негромко огрызнулся Повелитель. – Хорошо еще, сразу решил посмотреть, что тебе вдруг понадобилось на Эраклионе, как только почувствовал резкое перемещение… Если это какая-то чисто женская потребность, непременно устраивать куриные побоища, уж лучше бы за волосы друг друга таскали, что ли…
Резко скрипнув зубами, волшебница легонько (но угодив прямо по затягивающейся ране) шлепнула его ладонью по груди, вынуждая с резким хрипловатым выдохом смолкнуть. Нечего рассуждать о том, в чем ничего не понимаешь! Потом, пристально уставившись на собственные ладони в знак того, что эта тема закрыта, сосредоточилась на магическом воздействии. Точечно направленная нить – или, скорее, выстрелившая леска пламени окончательно разрушила каменные осколки, включая засевшие довольно глубоко.
- Горячо… – с едва-едва заметной ноткой недовольства пробормотал Дэрек.
- Потерпишь, не маленький! – не поднимая глаз, буркнула в ответ Императрица, уже преобразовывая силы, собственно, для лечения. Настойчивое ощущение, будто все ее усилия – и изрядное количество магической силы – просто уходят в пустоту, не желая смешиваться с чужеродной аурой, словно масло, отторгаемое водой, добавляло раздражения, но возможность занять себя чем-то, требующим полного внимания и массы усилий, пожалуй, помогало не сорваться. И занимало голову, эффективно вытесняя нежелательные мысли.
- Мне действительно придется теперь выдумывать им наказание. После подобного – достаточно серьезное, чтобы поддерживать должную репутацию. Но Эраклион – одна из самых необходимых и выгодных нам колоний, Империя в достаточной мере зависит от его благополучия и процветания. Как, по-твоему, я должен их наказывать – в достаточной мере серьезно – так, чтобы не вносить разлад в этот механизм и не делать хуже для Империи же?
- Меня это не интересует! Разве мстительность и коварство – не твоя вотчина?
Если бы не совершенно неожиданное появление Фьяметты, если бы не еще более неожиданно проявленная власть девушки призывать Дракона, которая окончательно привела Императрицу в замешательство… Если бы не это, вполне вероятно, черная волшебница испепелила бы королеву… а может быть – только может быть – и обоих правителей Эраклиона прямо на месте. Почти наверняка – даже если миг спустя сама мысль об этом уже заставляла ее саму похолодеть от ужаса. Императрица не думала бы ни об убытках в обеспечении имперской армии, в котором Эраклион играл весьма значимую роль, ни о чем тогда – именно тогда – не думала. Но то мгновение, способное стать роковым, осталось в прошлом, а карать кого-то «задним числом» - нет уж, это не для нее! Даже если речь о королеве Диаспоро, наверное, единственном человеке во Вселенной, заслужившем со стороны владычицы Пламени и Мрака определенную злопамятность.  Пусть Дэрек ломает голову. Или увеличивает ежеквартальный оброк – в конце концов, если наказание нужно ориентировать на королеву, то, безусловно, самой болезненной точкой окажется государственная казна!
«А мне не помешает хотя бы хрупкое ограждение от крошечного нюанса – что сама я разозлилась вовсе не на нее!»
То, что Скай ничего не рассказал Диаспоро о том, что (и кто) на самом деле вынудило его так легко капитулировать перед Империей – этому еще находилось, и даже довольно легко находилось, свое объяснение. Кривила королева душой или нет, когда пыталась изобразить недогадливость, обманывала или нет – но, уж в этом-то огненная волшебница разбиралась – ни единым словом не лгала. Она не знала, кто такая Императрица… нет, не так – не знала, кому принадлежали когда-то тело и душа, перешедшие к Императрице много лет назад. Могла предполагать или догадываться: тут Дэрек прав, уж такой-то особе не составило бы труда мгновенно сопоставить факты – но не знала. И Повелитель все равно не понял бы, сколько угодно искренне пытаясь понять, если бы черная волшебница попыталась объяснить ему все это – как много такой крошечный нюанс на самом деле значит.
И почему душа «той, другой» не погибла вместе с личностью глупой девчонки? Неужели дело в том, что Великий Дракон был привязан именно к душе? Это же не колдовской Дар… Зачем Императрице – другому человеку с абсолютно иными личностью и характером, зачем ей весь этот балласт воспоминаний «прошлой жизни», никак не желающих выцветать, превращаться в просто картинки из прошлого? Почему ее – давно уже только ее, а не «той другой» – сердце должно пропускать удар от запоздалого понимания, что мгновение назад попыталась прикончить этого… Эраклионского короля просто за компанию с его мерзкой супругой – и панический страх перед мыслью, что, если бы не случайность, то действительно сделала бы это?! И это смятение при появлении Фьяметты, усугубленное демонстрацией способностей юной феи – еще одна гримаса того «душевного наследия» без которого черная фея вполне замечательно прожила бы?!
А может, и не прожила бы…
- Дэрек, скажи, ты любишь меня? – отнимая ладони от оставшихся на сероватой коже неровных шрамов (пройдет совсем немного времени, и от них тоже не останется следа) и резко вскидывая голову, очень тихо спросила Императрица. Непроницаемо-черные глаза Повелителя с явной растерянностью полыхнули багрянцем, словно ее дыхание ненадолго раздуло два уже собиравшихся погаснуть уголька.
- Чтобы Пламя продолжало гореть, чьей-то душе непременно надо быть дровами? – из-за все еще держащейся в голосе слабости трудно было понять, была ли в этом вопросе издевка. – Но у меня, если ты помнишь, нет души, так что на топливо я не гожусь, сожалею… почему-то время от времени я и правда об этом сожалею. Моя дорогая Блум…
Волшебница едва-едва ощутимо поежилась. Повелитель был единственным, кто продолжал иногда называть ее по имени, которое все остальные оставили за «той, другой» - не то, чтобы это было неприятно, но каждый раз покалывало, словно заряд статического электричества, слишком слабый для того, чтобы быть «болезненным», и все-таки ощутимый. Руки Дэрека все-таки оторвались от подлокотников трона, бережно коснувшись кончиками жестких прохладных пальцев лица склонившейся над ним женщины.
- … Скажи лучше, что тебя беспокоит на самом деле? Разве я не единственный во Вселенной, кому ты по-настоящему можешь доверять? Ты сама так говорила.
Императрица молчала, чуть прикрыв глаза. Руки Дэрека очень слабо подходили для ласковых прикосновений, но чувствовать их на своей пылающей коже было по-своему приятно и умиротворяюще.
- Дело во Фьяметте, ведь так?
- Я так надеялась, что она сможет прожить нормальную… ну, по крайней мере, естественную для Волшебных Королевств жизнь! И я… я действительно не понимаю, почему так произошло! Дафна не обладала способностью призывать Дракона, мне казалось, что и девочка не должна…
- За всю историю Вселенной ты – всего вторая его аватара. Маловато для того, чтобы выводить какие-то схему и строить предположения, ты не думаешь?
- Я не думаю. Я и не выстраивала никаких схем, просто надеялась, что этого не произойдет! – прекрасно понимая, что снова перешла на абсолютно непонятные Дэреку материи, ответила фея. Самой уже понятно, что пыталась подгонять факты просто под свое желание. Но неужели, неужели даже это желание было таким уж неосуществимым?! О не так уж и многом она позволяла себе мечтать после смерти «той, другой» – по сути дела, жизнь свою пришлось начать с мысли о том, что мечты не сбываются.
Но ведь могли бы – хоть иногда!
- Блум… Только потому, что это произошло, рано строить предположения. И… Я клянусь тебе – слышишь? – клянусь Тьмой Изначальной, ни я сам, ни кто-либо из моих слуг не причинят вреда принцессе Фьяметте. Ты это хотела услышать, верно?
- Она не останется в стороне. Просто не сможет – я прекрасно помню, как это бывает… было.
- Можешь не беспокоиться, я найду выход. Просто я обещаю. Тебе.
- Да, я поняла. Дэрек… – подавшись вперед, Императрица неловко примостилась на самом краешке чужого трона, немного по-детски, словно в поисках защиты, прижавшись к сидевшему там мужчине – благо, занимать много места у него все равно не получалось – и уткнувшись лицом в жесткую даже без доспеха грудь. Во всяком случае, у лба, с некоторым ускорением «познакомившимся» с острой ключицей впечатления были примерно как при ударе о балку из сухого дерева, но фея не обратила на это особого внимания. – Спасибо…
Костлявые пальцы Повелителя бережно погрузились в ее волосы, словно пытаясь осторожно удержать. Дэрек не в полной мере осознавал, когда – как вот сейчас – на его руках не было жутковатых стальных когтей, а потому, по привычке или на всякий случай, его аккуратные попытки проявлять непривычную ласку казались из-за этого слегка робкими.

0

192

Владлена написал(а):

JAM «Шаг из Вечности»)

а где это можно скачать? а то я что-то такую не помню(((

0

193

Владлена
Эм,такой глупый вопрос возник: почему Блум называет Фирру Фьяметтой?

0

194

Фелисити
Так имя Фирра ей Стелла дала. Фьяметта - итальянское имя. В принципе, синонимичное, поскольку обозначает "огонек", а Фирра - банально искажение от "файр" (если удвоить "р", слог закроется и "ай" будет читаться как "и").

Тая - ведьма черных роз. http://jam.dkmayak.ru/alb.html альбом "Оцифрованный мир", десятая песня, можно прослушать.

0

195

Владлена
А,тогда ясно.) Спасибо. Просто до этого имя Фьяметта не упоминалось в рассказе,вот у меня и произошел мини-разрыв шаблона.^-^''

0

196

Лион
- Это был худший День Рождения в моей жизни!
Лион промолчал. Учитывая, что принц Диамант никогда, даже в детстве, особенной любви к упомянутому празднику не испытывал, это говорило о многом, но, в сущности, высказывание было чисто риторическим. А то, можно подумать, компаньон принца и сам об подобном настроении не догадывался.
Вообще-то они отпрашивались с занятий почти на три дня, но вернулись в Фонтароссу гораздо раньше, чем планировали. После произошедших во дворце событий и, особенно, весьма прозрачного заявления Императрицы о «позже придуманном наказании», конечно, ни у кого при дворе не было особенно праздничного настроения, но королевы и принца это коснулось, пожалуй, сильнее всего. Отцовского дня рождения Диамант, должно быть, впервые в жизни позволивший себе такое грубое нарушение светских приличий, вообще не стал дожидаться – уже в понедельник вечером, едва вырвавшись с обязательной официальной части торжества своего собственного, сообщил Лиону, что они возвращаются в Магикс.
Впрочем, принцессы вообще передумали принимать приглашение и покинули дворец еще на день раньше. Раду светская вежливость, похоже, не особенно заботила, Иллет, как обычно, просто последовала за сестрой, оставив при себе свое собственное мнение о происходящем.
Не самое приятное прощание с принцессами тоже, конечно, сыграло дополнительную роль.
- Подумать только! – Диамант в который уже раз мерил шагами их комнату в общежитии, словно бы рассуждая вслух с самим собой, но Лион, тем не менее, терпеливо слушал. Не так уж много обычно требуется, чтобы высказать свое внимание. – А ведь я действительно думал, что мама преувеличивает! Даже жалел эту дрянь из-за того, что все так получилось!
Лион, давно закончив возню с распаковкой багажа – в эту поездку они почти ничего с собой и не брали – и устроившись на подоконнике, снова промолчал. Эта Фирра (по его собственному, несколько расходящимся с позицией принца мнению, которое юноша предпочел прямо не высказывать) невольно и стала причиной окончательного скандала. Никто, в конце концов, не ожидал, что Диаманта так уязвит знакомство короля с этой девушкой, в особенности, сам же принц и не ожидал, с детства считая себя человеком сдержанным и не позволяющим своим эмоциям влиять на слова и поступки. Не смотря на то, что в его характере частенько принимали за капризность – справедливо, в общем-то, считал, и тем оглушительнее прозвучало недавнее исключение из правила.
Лион, конечно, его вполне понимал. Это, в конце концов, часть его придворных обязанностей – понимать принца, даже когда сам руководствуешься несколько иными соображениями.  Но совсем не исключено, что сам юноша, оказавшись в похожей ситуации, повел бы себя гораздо хуже. Совершенно исключено, что он мог бы там оказаться, но, если предположить…
- Ли! – когда очередная гневная реплика осталась без всякой реакции со стороны «аудитории», приглушенно позвал резко остановившийся Диамант. – Ну, может, ты мне можешь объяснить, чего ей от нас нужно?!
- Я не был бы так уверен, что ей вообще нужно что бы то ни было, – честно ответил Лион. Принц тихо, но отчетливо хмыкнул.
- Ничего не нужно? Она отказалась… ну, по сути дела отказалось, когда мама предложила ей практически что угодно просто за то, чтобы оставить нашу семью в покое! И что делает эта девица?! Устраивает какое-то безобразное представление, разносит половину одной из дворцовых башен… вернее, начинает разносить, но эстафету перехватывает Императрица. С чего вдруг, кстати? Она никогда не имела привычки посещать колонизированные миры лично, переговоры абсолютно всегда ведутся через Повелителя, а эта драконша появляется где-либо только вместе с объявлением войны! Нет никаких сомнений, что ее появление связано с тем, что устроила эта Фирра, но мама почему-то категорически отказывается разговаривать об этим, даже со мной, а отец, кажется, вообще не утруждает себя выстраиванием элементарных причинно-следственных связей! Видимо, был слишком занят, рассыпаясь перед ней в благодарностях и разглагольствуя о том, какая эта выскочка «храбрая, благородная и самоотверженная»! – лицо принца исказилось, однако, вместо желаемого – наверняка – негодования выразило беспомощную детскую обиду.
- Но она действительно спасла их. Я, правда, не совсем понял, каким образом…
- Да если бы не она, вообще ничья помощь не понадобилась бы! Сначала она накликает беду на наш мир, а потом, выставляя это своим «подвигом»… Непонятно, каким образом! Лион, тебе не кажется, что эта девчонка каким-то образом связана с Империей? Зачем-то пытается втереться в доверие, возможно, все произошедшее было заведомо разыгранным спектаклем. Кроме того, ее магия! Огненные волшебники – не такое уж частое явление, а способности этой Фирры, похоже, скрывались или сильно преуменьшались. У рожденных в «чужих» мирах не бывает такой Силы! Но Эраклион и без того платит Империи дань. Если бы они хотели потребовать от нас чего-то еще, то вполне могли сделать это прямо! Не Солярия же зачем-то вдруг вздумала вести с нами игру…
Эту теорию можно было исключать, не рассматривая. Уж что никогда не было коньком солнечного королевства, так это обдуманные и срежиссированные планы – это Лион знал, к искреннему своему сожалению, что по собственной матушке, что по ее воспоминаниям о ненавистной «родине». Впрочем, это Диамант знал не хуже, просто, наверное, пытался восстановить душевное равновесие, выдвигая подобные теории и пытаясь придать ситуации хоть какую-то, по его мнению, осмысленность. Кажется, сейчас принц легче воспринял бы любой, чей угодно и грозящий любыми трудностями умысел, нежели свое полное непонимание мотивов происходящего.
Собственно, все эти свои измышления и подозрения Диамант начал высказывать еще вчера, на Эраклионе – причем высказать прямо в лицо Фирре. Ди, сам Лион и принцесса Иллет ухитрились остаться практически в стороне от событий – когда дворец в первый раз тряхануло, королева Диаспоро пресекла попытки молодежи увязаться за ней на выяснение, что, собственно, происходит, заставив своей магией камня сомкнуться дверные проемы и арки, ведущие в ту часть дворца, оставив открытыми только ведущие наружу коридоры. Диамант, правда, несколько возмутившись столь навязчивой опеке, тут же вспомнил о потайных ходах, но время было потеряно и, когда они оказались в разгромленном зале, все уже было кончено. Это сочла весьма уничижительным аргументом принцесса Рада, которой очень не понравилось выслушивать отдающие паранойей подозрения Диаманта относительно ее лучшей подруги, так что солнечная фея с поистине странным для себя немногословием, оборвала излияния принца, просто отхлестав его по щекам и заявив, что человек, отсидевшийся в безопасности все время «явления» Императрицы, мог бы вести себя и более уважительно. Впрочем, ее резкость сумела слегка отрезвить юношу, мягко говоря, непривычного к такому обращению с чьей бы то ни было стороны. После повисшей, поистине драматической минуты всеобщего безмолвия, младшая солярийская принцесса начала приглушенно всхлипывать и сбивчиво извиняться то перед Диамантом, то перед своей сестренкой. Понять что-то из ее неразборчивых бормотаний, наверное, было бы довольно трудно…
Пожалуй, Иллет была единственной, кому в этой ситуации Лион готов был всей душой посочувствовать без всяких оговорок. Хуже момента не придумаешь! Но лунная фея невольно помогла хотя бы отчасти разрядить обстановку – нервно улыбнувшись, Диамант мягко посоветовал младшей солярийской принцессе, если она намерена и в дальнейшем зачем-либо «разыгрывать такие представления», не забывать о своем кулоне. Кулоны у Рады и Иллет были довольно простенькие, даже дешевые, мало соответствующие статусу и состоянию – наверняка подаренные отцом и наверняка еще в раннем детстве, когда супруг наследной принцессы еще не был главнокомандующим солярийской армией, а был просто молодым офицером, из собственных принципов пожелавшим карьерно расти «на общих условиях», без скидок на свое родство с королевской семьей. Наивно, конечно – зять короля по определению не мог не дорасти в итоге до максимально возможного с его происхождением статуса, однако из уважения к принципам и гордости Брэндона видимость этого «на общих условиях» была все-таки создана. И, когда принцессы были еще совсем малышками, позволить себе подарить им что-то по-настоящему дорогое отец еще не мог. В подтверждение этой теории говорило и то, что обе девушки, тем не менее, были очень привязаны к незамысловатым украшениям и носили их почти постоянно. Янтарная слезинка на золотой цепочке у Рады и крупная голубоватая жемчужина в ажурной платиновой оправе и на платиновой же цепочке у Иллет – и то, и другое, должно быть, из морей Андроса родом, даже настоящими «драгоценными камнями» не назвать. Тем не менее, половина джемилийской крови не позволила бы принцу перепутать их под какими угодно иллюзиями (что за магией пользовалась лунная фея, кстати, так и осталось совершенно неясным – вычислить источник иллюзии не помог ни один амулет из тех, которыми Диаманта щедро снабдила королева). Сообразив, что ее «шокирующее» признание несколько подзапоздало, Иллет окончательно скисла, зато Рада, уже вошедшая во вкус и не желая оставлять яркий тонизирующий скандальчик незавершенным, презрительно косясь на принца, «успокоила» сестру, заявив, что Ди, «как ей кажется», вообще все равно – лишь бы была принцесса. Тот не остался в долгу, уведомив, что с некоторых пор, по крайней мере, одна принцесса точно станет исключением, а решившую ответить на это еще одной пощечиной Раду шагнувший вперед Лион ловко перехватил за запястье.
- А Вы сама-то ни в чем не хотите признаться своей сестре? – с насмешливой любезностью спросил он. – Честность за честность… пусть даже и запоздалая. Вас можно было отличить уже по допустимости распускать в качестве аргумента руки, но все равно Вы ухитрились забывать о сущей мелочи – сменить духи.
Судя по тому, как сгустились и засияли подрагивающим нимбом вокруг принцессы заглядывающие через сломанную крышу солнечные лучи, на сей раз безобидными оплеухами – по крайней мере, в его адрес – фея бы не ограничилась, но зареванная Фирра, молча выслушавшая все обвинения Диаманта и последующий скандал, клещом вцепилась в подругу и дрожащим голосом взмолилась «просто уйти отсюда». Король попытался было возразить, но, должно быть, молодежь слишком ярко фосфорицировала намереньем вот-вот передраться (в случае Рады – вообще в самом буквальном смысле этого слова), так что возражение получилось больше похожим на неуверенную просьбу. Взгляды, которыми обменялись в тот момент Диамант с отцом, до сих пор заставляли ко многому привычного Лиона невольно ежиться. Добивалась этого Фирра или нет – но серьезную трещину в и без того прохладные отношения в королевской семье она, безусловно, ухитрилась внести.
- По-моему, – оставив эти не самые приятные и еще не успевшие остыть воспоминания, все-таки рискнул усомниться вслух Лион. – нет ровным счетом никаких прямых оснований подозревать эту Фирру…  пока что вообще в чем бы то ни было ее подозревать. И появление Императрицы вполне может быть просто совпадением – пока у Вас нет фактов и любые предположения – в равной степени… предположения. Прошу меня простить, Ваше Высочество, но Вы подхватили у своей многоуважаемой матушки паранойю.
«Если бы я воспринимал всерьез все, что говорит МОЯ матушка, уже, наверное, успел бы вообще свихнуться…»
- Лион, – перестав, наконец, метаться по комнате, Диамант со смертельно усталым видом плюхнулся на свою койку и поднял на компаньона тяжелый взгляд. – ты, по сути, вырос вместе со мной. Знаешь меня, без преувеличения, всю мою жизнь. Скажи, ты хотя бы раз, хоть в детстве – помнишь, чтобы отец меня не то, что хвалил за что-то или благодарил, а вообще чтобы хоть слово одобрения сказал?! Может быть, ты мне напомнишь, потому что я… я…
Опустив ресницы, принц какое-то время промолчал. На миг задумавшись, Лион едва заметно, надеясь, что Ди не смотрит на него сейчас, отрицательно качнул головой. Не смотря на свою приближенность ко двору, короля он вообще видел сравнительно нечасто… но и не намного реже, чем сам принц, пожалуй.
- Не припомню, чтобы и Ваш… чтобы ты и сам когда-нибудь искал его одобрения.
- Ты видел, какими глазами он на нее смотрел? Видел?! Да он же только на эту рухлядь, именуемую арсеналом фамильного оружия, да на лошадей этих дурацких любовался раньше с подобным сопливым умилением! Причина, по которой эта девчонка отказалась от более чем выгодного предложения может быть только одна – она надеется на большее! Традиции и закон, знаешь ли, не всегда одно и то же, на Эраклионе все еще действуют законы абсолютной монархии – и если отец теперь захочет официально ее признать… А, поглядев на его глупое выражение лица, никто не усомниться, что именно этого он непременно захочет – ты себе представляешь, чем все это может кончиться?! Она старше меня, наверное, на полгода… Это становится уже опасно – либо я в ближайшее время каким-то образом должен буду вывести ее на чистую воду…
Да, пожалуй, узнать, что все происходящее – чьи-то намеренные интриги, пусть даже непонятные мотивы могущественной Империи – принц был бы только рад. Лавировать среди интриг – сколь угодно путанных и опасных – его не так уж плохо научили. А вот иначе играть пришлось бы на совершенно незнакомом поле и практически вслепую. Это пугало Диаманта куда больше – Лион чувствовал это так же ясно, как если бы чувства были его собственными.
- … Либо придется просто как-нибудь избавиться от нее, – задумчиво, без всякой внутренней угрозы закончил принц.
- Вам… тебе не кажется, что это чересчур?! – дернулся, едва не свалившись с подоконника и с трудом в последний момент удержав равновесие, красноволосый юноша. Не ожидавший столь бурной реакции на свои слова Диамант поднял на компаньона широко распахнутые ореховые глаза, слегка потемневшие от непривычно охватившего разом спектра эмоций. – Вы, я полагаю, не передумали… не пересмотрели своих планов насчет принцессы? Фирра – лучшая подруга Рады и Иллет, нет нужды уточнять, как они должны отнестись к подобным – пусть даже только подобным словам, этого вполне достаточно. Кроме того, все еще может статься, что все ваши подозрения безосновательны и девушка не хочет ничего плохого…
- Да она ведь уже, уже сделала достаточно! И продолжает! Лион, ну, неужели и ты будешь против меня. Мне сейчас особенно нужна поддержка… и не слуги, который соглашается, потому что нет права на собственное мнение, а друга, который по-настоящему разделяет мое! Тебе-то что за забота до этой девицы?
- Но ваше отношение… намерения относительно принцессы…
- Иллет было бы только на пользу, если бы эти двое перестали дурно на нее влиять. Просто удивительно, как в подобном окружении мог вырасти столь нежный ландыш, как она… Жаль. Я думал, что щажу ее чувства, делая вид, что не замечаю этой затеянной игры, и предоставив ей время и возможность самой решиться во всем признаться, а в итоге все раскрылось вот так! Но, безусловно, ты прав, мой дорогой Лион, и дело не только в принцессе. Раз уж отец не желает прислушиваться к доводам разума, то уж тем более не оценит с моей стороны каких-то попыток злоумышлять против этой особы – так я добился бы прямо обратного эффекта. Разумеется, я не сделал бы ей ничего плохого… Если с Фиррой что-то и случиться, это должно произойти так, чтобы никто ничего не заподозрил. И, тем более, не связал с моим именем. Вот не надо ТАК на меня смотреть – я же не имею в виду, чтобы ее прикончили или еще что-нибудь… может, так оно и было бы проще, но я против таких варварских методов. Все, что мне нужно, чтобы она убралась из моей жизни, держалась подальше от моей семьи и моего королевства! Матушка попыталась договориться с ней самой… но, раз не вышло, пусть кто-нибудь другой окажется посговорчивее! Хм… уже четверть восьмого…
Поднявшись с кровати, Диамант щелчком заставил перевернуться дверцу шкафа, придирчиво осмотрев себя во встроенное зеркало. Результаты явно не удовлетворяли: непривычные нервные перепады заставили лицо принца выглядеть особенно усталым и слегка осунувшимся. Между светлыми бровями залегла морщинка, заставившая его с сосредоточенным видом какое-то время тереть лоб кончиками пальцев.
- О, небо, какой кошмар! Хоть это и чисто деловая встреча, с моей стороны было бы проявлением крайнего неуважения явиться в таком виде. Они все-таки леди!
- Они?
- Может быть, – улыбка обернувшегося к Лиону принца вышла несколько натянутой, но все-таки сделала его более похожим на себя прежнего. – ты хочешь пойти со мной? По правде говоря, компания мне не помешает. Однако же, стоит поторопиться…
Больше ничего спрашивать Лион не стал. Если принцу может понадобиться его общество, то, пожалуй, не так уж и важно, куда именно он направляется – и что это вдруг за таинственная встреча. Компаньон будет сопровождать его в любом случае.
- А ты думал, я просто решил поныть и излить душу, друг мой? Признайся, зная меня так давно, ты действительно так подумал! В принципе, в каком-то смысле это действительно так, разговаривая с тобой, мне было проще систематизировать свои мысли и все хорошенько взвесить. Но, разумеется, я заранее точно решил, что приму кое-какие меры. Хотя бы в качестве дополнительной предосторожности.
Юноша не стал напоминать, что, не переборщи королева со своими предосторожностями и не реши «на всякий случай» запереть гостью подальше от посторонних глаз, то события во дворце вполне могли бы развернуться и менее драматично. А может, даже башня цела бы осталась! В том, что его собственная маменька уже наверняка высказала именно это матери Диаманта, только, наверное, в более ядовитых выражениях, Лион даже не сомневался. Была у герцогини Химеры такая маленькая милая слабость – говорить всем гадости. Порой казалось, что и свои якобы гадания с предсказаниями использует именно для этих целей. Уподобляться же маме, в отличие от принца, Лион не торопился совершенно.
Да и любопытно было теперь узнать, что за идея пришла в голову Диаманту!

Отредактировано Владлена (2013-04-08 17:00:59)

0

197

Лёва - чисто гот получился))) А у него эпизод на тему "I am your father" с дальнейшими объяснениями будет?

0

198

Фелисити так Блум ее раньше никак и не называла ;)
На самом деле, конечно, причина наибанальнейшая: я с творчеством Бокаччо только в прошлом году шапочно познакомилась, когда все имена персонажам были уже давно розданы, и пожалела, что не знала раньше, а то бы Фьяметтой и назвала. Абривеатура "ФЭЙРИ"-то соблюдается. А потом пришло в голову, что Блум с Солярии свалила, оставив дочу Стелле на память, при этом не сообщив, успела ли как-нибудь окрестить - так что имена, без договоренности данные Блум и Стеллой, не обязаны совпадать.

0

199

Вот что нашла. Мне уже сообщили, что это, скорее всего  Гриндевальд и Дамблдор в йуности, но сочетание типажиков жжет!

увеличить

0

200

Владлена написал(а):

но значимых событий на долю Мелоди выпадет поменьше

А на фига великой и могучей Империи богемная Мелодия?

0


Вы здесь » Winx Club » Ваши рассказы » Менестрель